Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

прошла по всем нервам тела. Стало тепло, словно вокруг затопили сотни печей. Почему-то затрещали косточки, потрескивая, как поленья в костре. Велехов возвращался после гипноза в реальный мир. Он всё ещё был в волчьем обличии, но словно стоял на четвереньках и всё его тело облепило что-то живое и горячее. Софья была рядом.

— Человек внутри волка растёт, — её голос успокаивал, — нужно просто поменять их местами. Возьми меня за руку.

Никита растопырил когти и вдруг ощутил свою руку внутри волчьей лапы, внутри варежки, в которой нащупал дырку. Он просунул в неё пальцы, и лапа деформировалась, вернулось знакомое, уже забытое ощущение кисти. Вторая рука тоже была в варежке, но Велехов уже ухватил принцип. Он буквально вылезал из волчьей шубы, освобождаясь от горячей плоти волка. В какой-то момент всё вокруг опалила пелена синего пламени, и после в глазах потемнело. Сознание погрузилось в темноту…

А когда снова посветлело, кровь в теле ещё кипела, и казалось, что её слишком много, будто всё внутри переполнено и сердце не справляется с бешеным напором. Открыв глаза, Никита увидел, что Фаровль торопливо скатывает насквозь пропитанные кровью полотенца и подкладывает чистые.

— Получилось? — прошептал Велехов.

Язык двигался слабо, казался очень маленьким, почти незаметным во рту. Софья подсунула к его губам какую-то бутылочку.

— Глоток! — приказала она.

Холодная жидкость вернула ясность ума лучше, чем нашатырь. Сердцебиение быстро успокоилось, и боль утихла. Никита вздохнул с облегчением и дышал так ещё несколько минут, осматривая собственное тело, казавшееся совсем чужим.

— Добро пожаловать в мир людей, — улыбнулась княгиня. — Да уж, облик у тебя не прежний.

* * *

Когда Никита в сопровождении Софьи и Фаровля зашёл в большой зал княжеского дома, его не узнали. Получив кровь оборотня, он получил и его особенности в человеческом облике. Волосы остались почти белыми, какой была шерсть. Глаза покраснели от лопнувших капилляров, и радужка, ставшая ярко-голубой, на фоне кровавых линий казалась неестественно яркой.

И тело изменилось до неузнаваемости. Организм сжёг почти все запасы углеводов за один раз, жировые клетки сгорели при превращении, дав энергию на экстремальный рост мышечной массы и костей. Так что теперь Велехов представлял собой высокого парня, очень худого, с прорисованными линиями мышц.

Одежда оборотня, как и обещала Софья, стала видна. Тело Никиты, неощутимо для него самого, обняла чёрная паутинка. И к этому надо было привыкнуть — к чувству, что ты голый. Совсем.

В зале, помимо Рира и Димки, ждали Иван, Лютик и Дарья. Последняя сидела за столом в человеческом облике. И её взгляд, почему-то не самый добрый, был направлен на Димку. Тот стоял, глядя на Дарью вызывающе, словно собрался спорить, но, когда вошёл Никита, сник и отступил.

Иван, не дав племяннику узнать, в чём дело, оглядел его и спросил:

— Как всё прошло?

Велехов отмахнулся. Движение получилось неловким, тело пока вспоминало, как делало это раньше.

— Ясно, — засмеялся князь. — Тогда просто слушай. Соколы уже принесли два послания с пограничных крепостей моего княжества. Лаюны там видели группы гандарв. И как бы мы ни старались тебя скрыть, их появление в Рилеве всего лишь вопрос времени. По всем правилам мне следует укрепить город и ждать эскорт хранителя — ворлаков. Они лучшие проводники, самые сильные и выносливые из оборотней. Но и они прибудут не ранее, чем через три дня. К этому времени гандарвы уже окружат Рилеву и поставят засады на всех дорогах, чтобы ворлаки вообще до нас не дошли. Именно поэтому я предлагаю их не ждать…

— Хотя это было бы самым разумным, — внезапно вставил Димка.

Иван перевёл на него взгляд и покачал головой:

— Больно ты разумный всегда, а иногда и смелее нужно быть. Твой брат вот не боится.

— Он ничего не боится, — резко ответил оборотень и на этом не остановился: — И ты этим пользуешься! А не должен! Иван, ты же наш князь.

Укор в голосе Димки был очевиден.

Взгляд Рилевского потяжелел мгновенно, словно металлом налился. И под этим взглядом оборотень дрогнул и быстро опустил голову, поняв, что совершает недопустимое — открыто спорит со своим князем.

— Прости, Иван, — тихо произнёс он. — Я… я…

— Выйди, — приказала Дарья. — Остынь.

И Димка мгновенно развернулся к двери.

— Что происходит? — спросил Никита, выслушав этот разговор со всем вниманием.

Но Иван объяснять не стал, только заметил:

— Ты не должен волноваться об этом, это наше дело.

Велехов проводил глазами уходящего Димку. Рир тоже посмотрел вслед брату, потом взглянул на Ивана:

— Он поймёт. Дай ему время.

Рилевский согласно кивнул и продолжил для племянника:

— Я послал соколов совету Алавии и верховной берегине Браде, попросил её помощи. Именно она отправит за тобой ворлаков. Командовать ими будет Вурда — глава клана и мой хороший друг. Если я всё правильно рассчитал, вы встретитесь с ними в землях князя Владимира на вторые сутки пути.

— Ты хочешь так быстро добраться до Вограда? — удивился Рир. — Самолёт заказал? Или дракона?

Князь усмехнулся:

— Ну, почти. Симаргл ответит на зов хранителя.

— Да он не поверит!

— А куда денется? — пожал плечами Иван и добавил: — Безопаснее всего доставить Никиту по воздуху к Вограду, а от него с ворлаками в Алавию. Ждать три дня и дать время наставить нам засад на всех дорогах нельзя. Что скажешь?

Последнее относилось уже к Велехову.

Софья внезапно встала из-за стола и зашагала из зала. Никита, проводив её глазами, спросил:

— Кто такой Симаргл?

— Глава клана летающих псов, — ответил Иван.

— Летающих псов? — поразился Велехов.

Оборотни тихо засмеялись:

— Но на собак-то они не очень похожи…

— Они многие годы были опорой хранителям, — объяснил Иван. — Сейчас, конечно, эта функция во многом забыта, но я всё же надеюсь на них.

— Когда соколы прилетят с нашим посланием, их пошлют обратно с ответом: «Князь Рилевы, если ты с ума сходишь, то мы при чём?» — засмеялся Лютик.

На лице Ивана появилась улыбка. Он ведь тоже об этом подумал. Но сокола уже отправил.

— Надеюсь, я всё правильно понял, — в сомнениях произнёс Никита. — Спокойное ожидание в стенах твоего города отменяется. И ты со мной не идёшь.

Рилевский утвердительно кивнул:

— Не могу при всём желании. Чтобы довести тебя живым,