После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

class="p1">— Я поняла не сразу, — начинаю я, и слова даются с трудом, словно каждое приходится вытаскивать клещами. — Сначала мне казалось его поведение немного странным. Рома стал отдаляться. Меньше писал, реже виделся. Говорил, что работа, проекты, усталость. Я верила. Потому что хотела верить.

Маркос молчит. И эта тишина совершенно не давит на меня. И не создает ощущения тяготы.

— А потом я увидела их вместе, — продолжаю я, и голос начинает дрожать. — На той самой вечеринке. Рому и мою лучшую подругу. Они стояли в углу, и он смотрел на нее так, как когда-то смотрел на меня. И я поняла. Все сразу. Все эти месяцы лжи, отговорок, фальшивых улыбок.

Я открываю глаза, и мир немного плывет.

— Я подошла к ним. Спросила, что происходит. И знаешь, что было хуже всего? — Я неестественно смеюсь. — Они даже не попытались отрицать. Просто посмотрели на меня с какой-то жалостью. Как будто я была помехой, от которой наконец-то можно избавиться.

— И что ты сделала? — тихо спрашивает Маркос.

— Ушла, — шепчу я. — Просто развернулась и ушла. Но Рома догнал меня. И мы поругались. А потом он толкнул, я упала, ударилась головой и все. Дальше темнота.

Я обрываю себя, потому что дыхание сбивается, а в глазах предательски жжет.

Тишина снова повисает в комнате.

— Ты злишься на них, — говорит Маркос.

— Да, — выдыхаю я. — Да, черт возьми, злюсь! Злюсь на Рому за ложь. На нее — за предательство. На себя — за слепоту. На весь мир — за то, что это вообще произошло!

Слова вырываются наружу, как прорвавшаяся плотина, и я чувствую, как внутри становится немного легче.

— Хорошо, — кивает Маркос, и в его глазах вспыхивает удовлетворение. — Вот это уже правда. Это и есть начало.

Он встает и подходит ко мне. Неожиданно кладет руку мне на плечо. Его ладонь горячая, почти обжигающая, но не причиняет боли.

— Ты только что сделала первый шаг, Ингрид. Признала свою ярость. Теперь научимся ее направлять.

Я смотрю на него снизу вверх, и впервые за долгое время чувствую не пустоту. Мне, кажется, забрезжила какая-то надежда.

— И как мы это сделаем?

Маркос медленно улыбается.

— Завтра утром. Я покажу тебе, что значит гореть, не сгорая.

Глава 32

Утро встречает меня серостью и прохладным ветром, который пробирается под тонкую одежду.

Я стою на пороге усадьбы, вглядываясь в пустую дорогу. Ни братьев Хельмутов, ни их повозок с инструментами.

— Они обещали приехать на рассвете, — бормочу я, возвращаясь внутрь.

— Может, задержались, — отзывается Элис из кухни. Она говорит бодро, несмотря на ранний час.

Я вздыхаю, проходя на кухню. Элис колдует над очагом, и запах чего-то жареного заставляет меня почувствовать голод.

На столе уже стоят тарелки с тем, что она смогла наскрести из наших скудных запасов: подсушенный хлеб и какие-то травы.

— Запасы на исходе. Надо бы съездить на рынок, но с учетом того, что дом разваливается...

— Все нормально, — перебиваю я, садясь за стол. — Это лучше, чем ничего.

Элис смотрит на меня с сомнением, но молчит

А я понимаю, что уже нужно приступать к возрождению этих земель. Иначе мы так и будем питаться каким-то крохами. Это сейчас нам братья привозят еду.

Но скоро ремонт закончится. И мы с Элис останемся одни. Совсем одни.

Присутствие Кроума и Маркоса ничего не изменят.

Я ем быстро.

Мысли заняты вчерашним разговором и обещанием с Маркосом.

— Ты куда-то собираешься? — осторожно интересуется Элис, заметив, как я торопливо запиваю последний кусок хлеба.

— Тренировка, — коротко отвечаю я.

— Тренировка? — Элис приподнимает бровь. — С кем?

Не успеваю ответить, как дверь распахивается без стука. На пороге стоит Маркос: в темной рубашке с закатанными рукавами, волосы слегка растрепаны ветром, а в глазах пляшут золотистые искры.

— Готова? — спрашивает он, словно не замечая Элис, которая застыла с половником в руке, глядя на него с нескрываемым изумлением.

— Почти, — бросаю я, вставая из-за стола и вытирая рот тыльной стороной ладони.

Мы выходим на улицу. Он уже идет через двор, не оглядываясь. Он уверен, что я иду следом.

И я следую, ускоряя шаг, чтобы не отстать.

Мы огибаем усадьбу, проходим мимо покосившегося забора и полуразрушенного сарая. Маркос ведет меня к дальней части участка, где раньше, судя по всему, был сад или огород.

Теперь здесь только голая земля.

Лужайка, на которой не растет ничего. Ни травы, ни сорняков. Просто утрамбованная, серая почва, которая выглядит мертвой.

— Вот здесь, — останавливается Маркос в центре этого пустого пространства.

Я оглядываюсь. Место действительно странное, словно жизнь обходит его стороной.

— Что случилось с этой землей? — спрашиваю я, ступая на твердую поверхность.

— Пожар, — коротко отвечает Маркос. — И наша битва на этих землях. Но не будем об этом. Огонь выжег все до основания, и земля до сих пор не восстановилась. Идеальное место для того, что мы будем делать.

— И что именно мы будем делать? — Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как сильно нервничаю.

Маркос поворачивается ко мне. В утреннем свете его черты кажутся еще более резкими, а глаза еще более нечеловеческими.

— Ты будешь учиться падать, — произносит он.

Я моргаю.

— Что?

— Падать, — повторяет он, как будто это самая очевидная вещь на свете. — Ты боишься упасть снова. Боишься, что тебя снова толкнут, снова предадут и снова ранят. Этот страх сковывает тебя, не дает двигаться вперед. Поэтому первое, чему ты научишься, — это падать без страха.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но его лицо серьезно.

— Ты хочешь, чтобы я просто падала? На землю?

— Не просто падала. Училась падать правильно. Контролировать падение. Превращать его в движение, а не в катастрофу, — он делает шаг ближе. — Когда тебя толкнули тогда, ты была беспомощна. Не ожидала. Не была готова. А сейчас ты научишься быть готовой всегда.

Мое сердце начинает колотится быстрее. Это звучит безумно. Но в то же время в этом есть какая-то логика.

— И как это поможет мне справиться с предательством?

— Потому что предательство — это тоже падение, — отвечает Маркос. — Падение доверия, падение иллюзий, падение в пустоту. Но если ты научишься падать физически, не теряя контроля, твой разум запомнит этот урок. И в следующий раз, когда жизнь попытается сбить тебя с ног, ты не разобьешься. Ты приземлишься.

Я стою, переваривая его слова. Часть меня хочет возразить, назвать это глупостью. Но другая часть понимает, что он прав.

— Хорошо, — медленно киваю я. — Что мне делать?

Маркос довольно и хищно улыбается.

— Для начала — просто упади.

— Просто