После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

падает на его лицо, выхватывая острые скулы, насмешливую улыбку. — Я просто пытаюсь понять, зачем ты тратишь время на это. Земля мертвая. Семена не взойдут.

— Откуда ты знаешь? — Я чувствую, как внутри вспыхивает раздражение. — Ты же не пробовал.

— Мне не нужно пробовать, чтобы видеть очевидное. — Он подходит ближе, останавливается в паре шагов от меня. Слишком близко. — Но мне нравится смотреть, как ты упрямишься. Это забавно.

Я сжимаю кулаки.

— Я не для твоего развлечения здесь стараюсь.

— Знаю. — Его голос вдруг становится тише и почти серьезным. — Но ты все равно развлекаешь.

Между нами повисает пауза.

Я чувствую, как сердце бьется быстрее, как его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. Хочу отвернуться, но не могу.

Внутри что-то сжимается. Жгучий, раздражающий интерес, который я пытаюсь игнорировать уже несколько дней.

— Ингрид, еще воды принести? — произносит Элис.

Я вздрагиваю, отвожу взгляд.

— Да. Да, принеси, пожалуйста.

Маркос усмехается и отступает.

— Удачи с твоими всходами, — бросает он через плечо, уходя обратно к дому.

Я смотрю ему вслед, чувствуя, как щеки горят.

Черт.

Черт возьми.

* * *

Спустя несколько дней

Я бегаю к грядке каждый час. А иногда и чаще. Проверяю землю, трогаю ее пальцами, пытаясь почувствовать хоть какое-то изменение. Но ничего не происходит. Земля остается темной, влажной после поливов, но абсолютно пустой.

На четвертый день Элис находит меня сидящей на корточках перед грядкой, уставившейся на голую почву.

— Ингрид, — мягко говорит она, опускаясь рядом. — Всходам нужно время. Семена не прорастают за один день.

— Прошло четыре дня, — глухо отвечаю я.

— Бывает, что и неделю ждать приходится. И две. — Элис кладет руку мне на плечо. — Не теряй надежду так быстро.

Я киваю, но внутри уже начинает закрадываться холодное сомнение.

А что, если Маркос прав?

Что, если земля действительно слишком мертвая?

Что, если я просто зря трачу время?

Так, Инна, хватит накручивать себя. Что за упаднические настроения?

Поднимаюсь, отряхиваю юбку и иду обратно в дом.

Сдаваться не в моем характере.

Забыла что ли, как вытаскивала провальные рекламные кампании? Ты все могла и все умела. За это тебя и ценили.

Но кому нужны мои навыки и опыт в этом странном и чужом для меня мире?

Глава 35

Я сижу на корточках возле грядки. Колени уже затекли, но я не двигаюсь. Пальцы сами собой перебирают сухие комья земли. Она рассыпается в пыль, серую и безжизненную, как пепел после пожара.

Неделя. Целая неделя томительного ожидания, и ничего. Ни единого зеленого росточка, ни намека на жизнь.

— Ну же, — шепчу я, склоняясь ниже, будто семена могут меня услышать. — Ну, пожалуйста. Прорастите. Хоть одно из вас.

Тишина.

Только ветер шуршит в мертвой траве по краям усадьбы.

Я сжимаю кулаки. Нет, так дело не пойдет. Мне нужна тяжелая артиллерия.

На следующий день я разговариваю с Кроумом, обсуждая происходящее. Он объясняет мне, что после огненных драконов практически невозможно ничего восстановить. Но он будет пробовать.

Кроум приносит хрустальный шар, наполненным лунным светом. Я достаю несколько семян из мешочка. Хорошо, что сразу не высадила все.

Шар светится мягко и почти нежно. Полная противоположность выжженной земле под моими ногами.

Лунный дракон опускается на колени рядом со мной. Его длинные серебристые волосы падают на плечи, и я чувствую, как воздух вокруг него становится прохладнее и чище.

— Это должно сработать, — говорит он спокойно, но я слышу в его голосе неуверенность.

Он наклоняет шар, и лунный свет льется на грядку, как вода: мерцающий, переливающийся и такой живой. Кроум начинает петь. Древние слова, которых я не понимаю, но они звучат как колыбельная, как обещание весны после долгой зимы.

Песни роста.

Песни жизни.

Я смотрю, затаив дыхание.

Семена набухают. Я вижу, как они темнеют, округляются, будто впитывают магию. Кажется, вот-вот проклюнутся тонкие белые корешки, и я уже почти верю, что все получится.

— Спасибо, — выдыхаю я, и Кроум кивает, поднимаясь.

— Подожди до утра, — говорит он. — Увидишь.

* * *

Утро приходит холодное и серое. Я выбегаю к грядке, еще не умывшись, босиком по росе.

И замираю.

Ничего. Земля такая же мертвая, как и вчера. Семена те же самые сморщенные комочки, что я закапывала неделю назад. Лунная магия исчезла без следа, будто ее и не было.

Я опускаюсь на землю прямо здесь, не обращая внимания на холод и сырость. Руки дрожат. В горле стоит комок.

— Пустышки, — шепчу я. — Корнелиус дал мне пустышки. Или земля проклята. Настолько проклята, что даже Кроум не может помочь своей магией.

Я обхватываю себя руками. Отчаяние накатывает волной, темной и липкой. Если у меня не получится вырастить хотя бы морковь — самую простую, неприхотливую морковь, то, что я буду делать?

Как я буду жить? Мне нужно что-то есть, нужно зарабатывать. Я планировала продавать морковь на рынке, готовить из нее пироги, супы, варенье.

У меня были планы.

Были.

А теперь ничего.

— Ну же, — бормочу я, наклоняясь к грядке. — Прорастите. Пожалуйста. Я прошу вас. Мне нужно, чтобы вы проросли. Мне очень нужно.

Умоляюще прошу семена. Я уговариваю их, как будто они живые, как будто им есть дело до моего отчаяния.

— Я буду хорошо за вами ухаживать, — продолжаю я, и слезы уже жгут глаза. — Обещаю. Я буду поливать вас каждый день, разговаривать с вами, петь, если надо. Только прорастите. Ну, пожалуйста.

— Я же говорил.

Голос Маркоса громко звучит надо мной. Я вздрагиваю и поднимаю голову.

Он стоит в нескольких шагах, прислонившись к забору, руки скрещены на груди. Огненный дракон выглядит слишком живым на фоне этой мертвой земли. Темные длинные волосы развиваются на ветру, в глазах стоит насмешливый блеск, а самодовольная усмешка не сходит с губ.

— Не вышло? А я что говорил?

Я смотрю на него, и что-то внутри меня разрастается ярость смешанная с обидой.

— Замолчи, — выдыхаю я в каком-то отчаянии.

Маркос усмехается шире.

— Что, лунная магия твоего дружка не помогла? — Он делает шаг вперед, и я чувствую, как от него исходит тепло. Слишком сильное и слишком живое. — Удивительно. Кто бы мог подумать, что Кроум не всесилен.

Я сжимаю горсть земли в кулаке. Она рассыпается, оставляя на ладони серый налет.

— Это твоя вина, — говорю я тихо, глядя ему в глаза. — Твоя и твоих огненных друзей. Вы выжгли эту землю. Вы убили ее.

Маркос пожимает плечами.

— Это было давно. Лично я этого не делал.

— Но ты такой же, — бросаю я. — Огонь. Разрушение. Ты