После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

И тут за спиной раздаются уверенные шаги.

Я даже не поворачиваю головы. Наверное, Кроум снова пришел пожалеть и утешить меня.

— Ингрид.

Голос заставляет меня вздрогнуть. Я медленно поворачиваюсь.

Маркос.

Огненный дракон.

Один из тех, чьи сородичи превратили эту землю в пепел. Он стоит у двери, облокотившись на косяк.

Высокий, невозможно красивый с красноватой кожей. Он смотрит на меня своими янтарными глазами. Но на его лице нет насмешки. Хотя я все равно чувствую, как внутри закипает злость.

— Что тебе нужно? — устало произношу я. Даже злиться нормально не получается.

— Я хочу помочь.

Я нервно смеюсь. Ну, надо же.

— Помочь? Ты? Это твои сородичи выжгли эту землю, Маркос. Это из-за вас здесь ничего не растет. И теперь ты пришел помочь? Чтобы посмеяться над моими неудачами?

Он молчит. Спускается по ступеням вниз. Подходит к грядкам. Опускается на корточки, берет горсть земли и пропускает сквозь пальцы.

— Я видел, как ты пыталась, — говорит он тихо. — Видел, как Кроум призывал лунную магию. Как Хельмуты работали с землей. Все бесполезно, верно?

— Ты пришел констатировать очевидное?

— Нет. — Он поднимается и смотрит на меня. В его взгляде что-то странное. Не жалость и не насмешка. Интерес? — Я пришел объяснить, почему ничего не работает.

Я скрещиваю руки на груди.

— Потому что земля мертва. Спасибо, капитан очевидность.

— Нет. — Он качает головой. — Земля не мертва. Она огненная.

Я моргаю.

— Что?

— Твоя земля не мертва, Ингрид. Она пропитана огнем. Годы, десятилетия — пламя въелось в нее так глубоко, что стало частью ее сущности. Она помнит огонь. Она привыкла к нему. И когда ты пытаешься вырастить что-то с помощью "доброй" магии, лунной, живой — земля воспринимает это как вторжение. Как попытку захвата. Она отторгает семена, потому что они несут в себе чужеродную энергию.

Я стою и пытаюсь переварить его слова.

А это имеет смысл. Ужасный, извращенный смысл, но все же.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я медленно. — Просто смириться?

— Нет. — Маркос делает шаг ближе. — Я предлагаю использовать огонь, чтобы победить огонь.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего.

— Ты хочешь сжечь мои грядки? Они и так...

— Не тот огонь. — Он перебивает меня. — Не разрушительное пламя, которым мои сородичи выжигали все живое. Очищающий огонь. Контролируемый. Ритуальный. Он может сжечь старую память земли, освободить место для нового. Дать ей возможность забыть разрушение и принять жизнь.

Я молчу. Внутри все переворачивается. Довериться огненному дракону? После всего? После нашего спора, когда он смеялся над моими попытками? Когда говорил, что я зря трачу время?

— Почему? — выдавливаю я. — Почему ты хочешь мне помочь?

Маркос отводит взгляд. Впервые за все время я вижу, что он выглядит неуверенным?

— Твое упорство, — говорит он наконец. — Оно задело меня. Я думал, ты сдашься после первой неудачи. Но ты продолжала. Снова и снова. И мне стало интересно. Возможно ли это вообще? Можно ли вернуть жизнь туда, где мы оставили только пепел? — Он смотрит на меня. — Я хочу знать ответ. И я думаю, ты тоже.

Я стою на крыльце и смотрю на него. На огненного дракона, который предлагает мне безумный план. На существо, чей род уничтожил эту землю, а теперь хочет ее исцелить.

Внутри что-то шевелится. Любопытство и упрямство. То самое, что не дало мне сдаться раньше. То, которое помогало мне не сдаваться в другой жизни.

Ну, хоть что-то осталось во мне от современности, которую вряд ли удастся увидеть еще раз.

— Что нужно делать? — спрашиваю я.

Маркос улыбается. И мне кажется, он рад, что я согласилась.

— Ритуал. Три ночи. Я буду призывать очищающее пламя, направлять его в землю. Оно будет жечь не физически, а духовно. Выжигать память о разрушении. После этого ты снова посадишь семена.

— И это сработает?

— Не знаю, — честно отвечает он. — Но это единственный способ, который я вижу.

Я смотрю на грядки.

Пустые, темные, безжизненные.

Потом на Маркоса.

На его золотые глаза, полные решимости.

— Хорошо, — говорю я. — Попробуем.

Глава 39

Наступает ночь. Я стою у окна и жду, когда в доме окончательно стихнут все звуки. Кроум уже спит. Слава богам, потому что если бы он узнал, что мы задумали, устроил бы настоящую бурю.

Он целитель, лунный дракон, для него сама мысль о том, чтобы возродить землю огнем просто кощунство.

Но я видела эту землю. Видела серую, мертвую корку, которая душит все живое. И я верю Маркосу.

Верю дракону, который поселился в моем доме, чтобы очиститься от лунной энергии, залечившей его раны после боя.

Я накидываю плащ и выскальзываю за дверь. Маркос уже ждет меня у грядки, высокий силуэт на фоне ночного неба.

Он оборачивается, и я вижу, как в темноте блестят его глаза. Не совсем человеческие, даже когда он в этом обличье.

— Готова? — тихо спрашивает он.

Я киваю, хотя сердце колотится где-то в горле. Но это не страх. Теперь я чувствую, что возможно все получится. Чувствую предвкушение.

Маркос отходит на несколько шагов, и я чувствую, как воздух вокруг него начинает вибрировать. Трансформация происходит почти бесшумно.

Тело вытягивается, кожа покрывается чешуей, крылья разворачиваются, отбрасывая огромные тени.

Дракон.

Настоящий дракон стоит передо мной на моей земле, и я не могу отвести взгляд.

Он склоняет голову, и я вижу в его драконьих глазах ту же осознанность, что и в человеческих. Он все еще Маркос. Он все еще здесь.

Он делает глубокий вдох, и я невольно отступаю на шаг. Из его пасти вырывается не ревущее пламя, пожирающее все на своем пути. Это тонкая, почти невесомая струя белого огня, настолько прозрачного, что сквозь него видны звезды.

Истинный огонь, говорил он. Сущность магии, очищенная от разрушения.

Маркос ведет этим огнем по земле медленно и осторожно.

Я наблюдаю, затаив дыхание.

Там, где проходит белое пламя, серая корка начинает трескаться, отслаиваться, словно старая кожа. Под ней проступает нечто темное, влажное и живое.

Настоящая почва. Земля, которая дышит.

Процесс идет медленно. Очень медленно.

Я вижу, как напрягается каждая мышца под чешуей, как дрожат крылья. Маркос выматывается, но не останавливается.

Струя огня становится тоньше, но не исчезает. Он проходит грядку за грядкой, и я чувствую, как земля под ногами словно просыпается, пульсирует и сбрасывает мертвую оболочку.

Когда последняя полоса белого огня гаснет, Маркос замирает. Его огромное тело качается, и я делаю шаг вперед, не зная, чем могу помочь.

Трансформация обратно происходит резко, почти судорожно.