После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

Тягучая тишина повисает в комнате.

Маркос, прищуриваясь, смотрит на меня. А я даже не знаю, что сказать.

Не знаю, что чувствую.

Знаю только, что когда он рядом, мир становится ярче и теплее.

И это пугает меня больше, чем любая мертвая земля.

Глава 41

Маркос не уходит.

Он продолжает стоять посреди гостиной. А я чувствую, как между нами нарастает напряжение.

— Ингрид, — наконец, произносит он. — Мне нужно кое-что сказать.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Золотистые, драконьи, даже в человеческом обличье.

— Я признаю поражение.

На мгновение я не понимаю, о чем он.

А потом вспоминаю.

Наш спор, когда Маркос утверждал, что я не смогу вырастить ничего на этой мертвой земле.

Что это невозможно. И я просто трачу время впустую.

— Если проиграешь, — говорил он тогда, сверкая глазами, — будешь должна мне любую услугу.

— А если проиграешь ты? — спросила я, скрестив руки.

— Тогда я признаю свою неправоту. Публично.

Я тогда рассмеялась. Разве может дракон признать свою ошибку? Это казалось более невероятным, чем оживить землю.

А теперь он стоит передо мной и говорит эти слова.

— Ты была права, — продолжает Маркос, с трудом подирая слова. И мне кажется, что не гордость мешает ему. Это что-то другое. Признавать собственные ошибки всегда крайне тяжело. — Я ошибался. Земля ожила. Ты сделала невозможное.

Я молчу, не зная, что ответить. Горло сжимается от неожиданной волны эмоций.

— Ты — первое существо, не являющееся драконом, — медленно говорит он, выбирая слова, — которое заставило меня изменить мнение. И не просто признать факт, а действительно посмотреть на все по-другому.

Он делает шаг ближе, и я чувствую его тепло. Словно внутри него горит невидимое пламя.

— Ты показала мне, что сила — это не только разрушение и мощь. Что иногда настоящая сила в том, чтобы принять рану, понять ее природу и использовать ее для исцеления. Как ты сделала это с землей. Как я сделал с огнем.

Его слова проникают в мою душу.

Я думаю о мертвой земле, о том, как отчаянно пыталась вернуть ее к жизни привычными способами.

О том, как все попытки проваливались, пока я не приняла помощь дракона.

Пока не согласилась на огонь — на то, что казалось противоположностью исцеления.

— Я тоже многое поняла, — тихо говорю я. — Я думала, что должна делать все сама. Что если не получается моим способом, значит, я недостаточно сильна. Но ты показал мне, что иногда нужно принять другую силу. Не отрицать ее, а использовать.

Маркос смотрит на меня, и в его взгляде вспыхивает огонь и понимание.

— Значит, мы оба чему-то научились, — произносит он, и уголок его рта приподнимается в легкой улыбке.

— Похоже на то.

Мы стоим слишком близко, и я чувствую, как сердце бьется чаще.

Это не просто волнение.

Не просто благодарность.

Это что-то большее, что я все еще боюсь назвать вслух.

Маркос протягивает руку, и я, не раздумывая, вкладываю свою ладонь в его. Его пальцы смыкаются вокруг моих. Я чувствую невероятное тепло и огонь.

— Спасибо, — шепчу я. — За все.

— Ты это заслужила, — отвечает он. — Каждый росток на этой земле.

Мы больше ничего не говорим. Но когда он уходит в свою комнату, я остаюсь стоять посреди гостиной.

А рука все еще хранит тепло его прикосновения.

* * *

Спустя несколько дней

Каждое утро я хожу к грядкам. Всходы моркови крепнут, зеленые перья тянутся к солнцу, и каждый раз, глядя на них, я чувствую что-то похожее на гордость.

Да, именно гордость.

Я сделала это. Мы сделали это.

Морковь становится символом не просто выигранного спора, не просто ожившей земли.

Она доказывает мне, что я могу. Что у меня есть место в этом мире. Что я не просто дочь знатного рода и не просто хозяйка усадьбы. Я — та, кто может вернуть жизнь туда, где ее не было.

Я поливаю ростки, осторожно рыхлю землю вокруг них, и с каждым днем понимание крепнет.

Иногда для того, чтобы исцелить рану, нужно не отрицать ее природу, а принять. Использовать ее силу.

Земля была мертва. Я пыталась оживить ее мягкостью, водой, лунной магией Кроума. Но она ожила только тогда, когда я приняла огонь.

Когда позволила разрушению стать частью созидания.

Маркос научил меня этому.

Но эта близость и это понимание между нами не остается незамеченным.

Кроум ходит мрачнее тучи, бросает на Маркоса тяжелые взгляды, а на меня — полные тревоги.

Он не говорит больше ничего, но я чувствую его беспокойство.

Элис однажды спрашивает меня на кухне, пока мы чистим овощи:

— Что между вами, Ингрид?

— Между кем? — уклоняюсь я, хотя прекрасно понимаю, о ком речь.

— Между тобой и драконом.

Я режу морковь — не ту, что выросла на моих грядках, еще рано, а старую, купленную на рынке братьями Хельмутами.

— Ничего, — говорю я. — Дружба.

Элис хмыкает. И я слышу столько скепсиса, что невольно улыбаюсь.

— Хорошо. Если ты так в этом уверена, госпожа.

Но я знаю, что она не верит.

Как не верит Кроум.

Как не верю и я сама.

Вечером я снова выхожу к грядкам.

Солнце садится, окрашивая небо в золотые и алые тона. А я стою среди зеленых рядов, среди новой жизни, которую мы с Маркосом вернули этой земле.

Вдруг слышу шаги за спиной и знаю, что это он. Точнее чувствую.

— Красиво, — говорит Маркос, останавливаясь рядом.

— Да, — соглашаюсь я. — Красиво.

Мы стоим молча, плечом к плечу, и смотрим на закат.

И я понимаю, что бы ни случилось дальше, что бы ни говорил Кроум, что бы ни думали другие все идет правильно.

Эта близость и тепло между нами.

Он осторожно берет мою руку в свои горячие ладони и не отпускает.

Глава 42

Спустя несколько недель

Мое упорство и магия Кроума помогли нашей моркови вырасти достаточно быстро.

Морковь уже поднялась по колено. Ботва достигла нужных размеров и стало видно саму морковь из-под земли.

Я стою у грядок в сумерках и не могу поверить, что это реальность. Несколько недель назад здесь была мертвая земля, пепел и отчаяние. А теперь чудо, выращенное огнем и упрямством.

— Ингрид.

Я вздрагиваю от неожиданности, услышав голос Маркоса.

Оборачиваюсь.

Он стоит в нескольких шагах и внимательно на меня смотрит. Обычно он держится с уверенностью хищника, но сейчас я чувствую, что он напряжен.

— Мне нужно с тобой поговорить, — произносит он, сверкая глазами.

Сердце