После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

Но не могу.

Он говорит правду.

Слова застревают в горле комком. А в голове пустота. Я даже не знаю, что сказать.

— Почему? — голос наконец прорывается сквозь преграду. — Ты же можешь жить здесь. Спокойно. У тебя здесь есть все. Тем более ты же говорил, что я… Что мы… — я не договариваю, потому что чувствую, как боль разъедает все изнутри.

— Ингрид.

— Нет, правда, — я перебиваю его, и в голосе проскальзывает отчаяние. — Объясни мне. Что изменилось? Ты был здесь, помогал, говорил, что мы созданы друг для друга.

Я замолкаю, потому что дальше говорить страшно.

Он вздыхает. Ия понимаю, что ему также тяжело, как и мне. В нем больше нет привычной расслабленности.

— Я дракон, — говорит он, и в голосе слышится усталость, которой я раньше не замечала. — У меня есть клан. Обязательства. Я не могу просто бросить их, как бы мне ни хотелось.

Как бы мне ни хотелось.

Эти слова врезаются в меня, как стрелы. Вроде даже приятно. Значит, ему тоже не все равно.

Но я ничего не говорю. Просто молчу.

Что тут скажешь?

Он прав. У него клан, семья. Ему нужно к ним. Это у меня больше никого нет. Я совершенно одна в этом чужом на самом деле мне мире.

Да есть Элис, но она же не моя родная семья. Она стала мне другом и помощницей.

Да, она понимает меня и поддерживает. Но мне же хочется настоящих чувств и эмоций. Близкой связи. Любви, о которой говорил Маркос.

Но теперь совсем непонятно, что ждет нас дальше.

* * *

Вечером мы устраиваем прощальный ужин.

Элис старалась от всей души. На столе морковный пирог, который Маркос полюбил с первого кусочка. Пряный, с золотистой корочкой, от него по всей гостиной тянется теплый и уютный запах.

Кроум так и не вернулся. Видимо, его обида настолько сильна, что он не может с этим никак смириться.

Маркос сидит напротив меня. Свечи отражаются в его глазах, делая их мягче и теплее.

Он улыбается и пробует пирог. А в этой улыбке нет ничего от хищного дракона.

— Ты научила меня видеть мир иначе, — тихо говорит он. — Морковь, наш тренировки, дисциплина... Я стал сильнее, благодаря тебе.

Я слушаю его, а внутри все сжимается. Он говорит так, будто подводит черту. Будто эти слова прощание, и мы больше с ним не увидимся.

Но этого не может быть. Мы же созданы друг для друга. Нас связывает невидимая нить.

Элис бесшумно исчезает на кухне, чтобы оставить нас наедине.

Тишина между нами становится другой перестает быть гнетущей. Он тянется ко мне через стол, и его пальцы накрывают мою руку. Его Прикосновение обжигает меня.

— Ингрид, все будет хорошо. Это не конец, поверь.

— Тогда что это? — спрашиваю я, и чувствую, что голос дрожит, срывая маску спокойствия.

Он сжимает мои пальцы сильнее.

— Необходимость, — отвечает тихо, и в этом слове слышится горечь. — Но мы связаны. Навеки. Разве ты не чувствуешь?

Чувствую.

Это чувство жило во мне все эти дни. И я чувствую, как оно рвется наружу, требуя выхода.

Именно поэтому так больно.

— Ты вернешься? — шепчу я. И этот вопрос самое смелое, что я смогла произнести за последние минуты.

Он молчит.

Секунду.

Две.

Слишком долго для ответа, который должен быть простым.

Глава 45

Маркос смотрит на меня своим пронзительным взглядом.

— Я постараюсь, — наконец, отвечает он.

Эти два слова рушат все мои надежды.

Постараюсь это ведь не обещание! Это просто надежда на хороший исход. Или он не знает, как сказать мне правду? Или все его слова о любви и связи просто пшик.

Неужели Кроум был прав?

Сердце мучительно сжимается от тоски.

Напряжение, повисшее в комнате, становится еще более невыносимым. Оно давит на меня, сжимает грудную клетку и мешает дышать.

Я осторожно вытягиваю руку из его ладони. Встаю из-за стола и иду к выходу.

— Мне нужно побыть одной.

Он даже не пытается остановить меня.

* * *

Утро наступает очень быстро.

Я стою во дворе, вцепившись пальцами в подол платья, и смотрю, как Маркос принимает драконью форму.

Это зрелище я видела не раз, но сейчас оно кажется другим.

Каждая чешуйка на его теле вспыхивает в лучах рассвета. Каждое движение крыльев отзывается ветром, который бьет мне в лицо, в глаза, заставляя щуриться.

Он становится огромным, красным и величественным.

Маркос поднимается в воздух, и земля под ногами дрожит от силы, выпущенной на свободу.

Я смотрю в небо. Смотрю, как его силуэт становится меньше.

Как крылья сливаются в одну черту.

Как точка на горизонте тает, растворяясь в утренней дымке.

А потом не остается ничего.

Элис подходит сзади и кладет руку на мое плечо.

— Ингрид, он вернется.

— Не надо, — обрываю я.

Я не плачу.

Меня не первый раз бросают. Хотя в новом мире это впервые.

Но, по сути, нет никакой разницы, где и как тебя бросил твой любимый.

Слез нет. Есть только пустота, которая разливается внутри, заполняя собой все клеточки тела.

Я ухожу в дом и закрываю за собой дверь своей комнаты.

Прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю вниз, обхватывая колени руками.

И снова проваливаюсь в пустоту.

* * *

Дни пролетают незаметно.

Я встаю, потому что надо встать.

Я ем, потому что Элис ставит передо мной тарелку.

Я выхожу во двор, потому что солнце поднимается и опускается, и это единственное, что напоминает о течении времени.

Но внутри я не чувствую ничего. Только тишина, которая звенит в ушах.

Кроум возвращается на третий день.

Я вижу его издалека. Он выходит из леса, стряхивая с плеч капли утренней росы. В его движениях чувствуется легкость, почти удовлетворение. Он старается не показывать этого, но я все прекрасно понимаю.

— Ингрид, не грусти. Займись огородом, это поможет не думать, — заботливо предлагает он. — Отвлечешься.

Я соглашаюсь, потому что мне все равно.

Копаю грядки, разравниваю землю, сажаю новую морковь, поливаю. Руки делают все сами, без участия головы.

Движения отточенные и механические.

Элис ездит в соседнюю деревню и продает наши морковные пироги, супы и запеканки.

Рецептов становится все больше, я вспоминаю их откуда-то из глубины, из другой жизни, и они выходят такими, будто я готовила их всегда.

Но вкуса я не чувствую. Или не хочу чувствовать.

Я помогаю Элис готовить. Я режу, смешиваю, ставлю