После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

— Это ты, Маркос, — шепчу я, и наконец слезы текут по щекам. — Это точно ты. Я знаю.

Я не могу уснуть. Я лежу и слушаю свое сердце, которое бьется в унисон с этим теплом.

А потом слышу голоса.

Они доносятся из коридора. Я узнаю голос Кроума. И второй — мягкий, урчащий, с легкой насмешкой.

Корнелиус.

Я осторожно встаю с кровати, босиком подхожу к двери и замираю, прижавшись ухом к щели.

— Ты думаешь, что помог ей, сказав правду? — голос кота звучит спокойно, но в нем слышится сталь. — Ты сделал только хуже, Кроум.

— Я пытался ее защитить, — отвечает лунный дракон, и в его словах слышится усталость, которую он так старательно прятал днем.

— Ты защищал себя, — отрезает Корнелиус. — Ты боялся потерять ее. Но она никогда не была твоей. Никогда, с самого первого дня. Ты просто не хотел этого замечать.

Повисает тишина. А я слышу, как бьется мое сердце.

— Я знаю, — наконец произносит Кроум. — Знаю. Но мне было больно смотреть, как она смотрит на него. Как улыбается ему. Как тянется к нему. А меня воспринимает только как друга.

— Ты сам выбрал эту роль, — мурлычет Корнелиус. — Она никогда ничего не обещала тебе. И если ты продолжишь терзать себя и ее, ты потеряешь даже то, что имеешь. Ее дружбу. Ее уважение. Свое место в этом доме.

— Я не хочу ее терять, — шепчет Кроум.

— Тогда прекрати. Помоги ей вернуть его. Потому что без него она зачахнет. И ты это знаешь лучше всех.

Шаги удаляются.

Корнелиус уходит в темноту коридора, а Кроум остается стоять у стены, опустив плечи.

Я отстраняюсь от двери, возвращаюсь в кровать и ложусь, глядя в потолок.

Тепло в груди не исчезает. Оно согревает меня, напоминая, что я не одна. Что он где-то там далеко и чувствует меня так же, как я чувствую его.

А где-то в коридоре стоит лунный дракон, который наконец понял то, что я знала с самого начала.

Я никогда не была его.

И никогда не стану.

Глава 47

Проходит несколько дней.

Я перестала считать время с того момента, как Маркос исчез в утренней дымке, оставив после себя только пустоту и этот странный огонь в груди.

Тепло не уходит.

Оно живет под ребрами. Оно пульсирует, как второе сердце. По ночам, когда я лежу без сна, глядя в темный потолок, оно становится сильнее.

Словно кто-то далекий посылает мне сигнал. Словно он думает обо мне так же, как я думаю о нем.

Я встаю по утрам, заставляю себя одеваться, выходить во двор, работать на грядках.

Морковь растет быстро. Ботва уже поднялась выше колена, и оранжевые плоды показываются из земли, наливаясь соком. Скоро можно будет собирать урожай.

Элис суетится на кухне, печет пироги и сушит растения.

Она стала чаще улыбаться, и я замечаю причину этой улыбки. Том Хельмут приезжает к нам почти каждый день.

То с инструментами, то с мешками муки, то просто так, якобы проверить, не нужен ли еще где-нибудь подлатать усадьбу.

Ларс, его брат, остается в деревне, и это выглядит так, будто Том специально ищет повод побыть рядом с нами.

Точнее с Элис.

Они разговаривают на кухне, смеются, и я вижу, как ее щеки розовеют, когда он на нее смотрит. Она смущается, отводит взгляд, но потом снова возвращается к нему.

Это так трогательно и так просто. Их зарождающееся чувство, лишенное драконьих страстей и древних проклятий.

Я рада за нее.

Правда рада.

Но внутри меня ничего не отзывается на эту радость.

Только пустота, в которой едва теплится маленький огонек.

Кроум держится отстраненно. После того разговора в коридоре, который я случайно подслушала, он стал тише.

Он помогает по хозяйству, чинит то, что требует его внимания, поливает грядки, когда я забываю это сделать.

Но между нами теперь стена. Невидимая, но прочная. Он больше не пытается меня утешить и не говорит о Маркосе. Он просто находится рядом.

Корнелиус наблюдает за всем с высоты своего кошачьего величия.

Он сидит на заборе, на крыльце, на подоконнике, и его желтые глаза следят за каждым моим движением. Но он тоже молчит. Даже когда я пытаюсь заговорить с ним, он только мурлычет что-то невнятное и уходит в тень.

Сегодня вечер выдался особенно тихим. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в багровые тона.

Я стою у крыльца, смотрю на горизонт. И вдруг чувствую, как тепло в груди сжимается, становится тревожным и беспокойным.

Раньше оно было ровным и спокойным. А теперь пульсирует быстро-быстро, словно предупреждая меня о чем-то.

Я поднимаю глаза к небу и вижу две огненные точки.

Они далеко, но я понимаю, что они движутся в мою сторону. Медленно, неумолимо, как хищники, выследившие добычу.

Сердце начинает нервно колотится.

— Элис, — зову я, хриплым от внезапно нахлынувшего страха голосом. — Элис, иди в дом. Быстро.

Она выходит на крыльцо, смотрит на небо и бледнеет. Ее губы дрожат, но она не задает вопросов.

Она понимает, что на нас надвигается опасность.

— А ты? — шепчет она.

— Я останусь здесь, — отвечаю я, хотя каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы нужно убежать и спрятаться.

Элис исчезает в доме. Я слышу, как она зовет Кроума, но лунный дракон уже выходит из тени старого дуба, и его лицо напряжено, а серебристые глаза горят холодным огнем.

— Ингрид, заходи в дом, — говорит он твердо, но я качаю головой.

— Нет. Это моя земля. Я не буду прятаться.

Огненные точки приближаются.

Теперь я вижу не просто свет, а огромные силуэты, дышащие пламенем. Они приземляются прямо во дворе, сминая траву и поднимая тучи пыли.

Земля дрожит под их тяжестью.

Трансформация происходит почти мгновенно. Чешуя исчезает, крылья складываются, и передо мной стоят двое мужчин в темных одеждах.

Я узнаю их. Это те самые драконы, что напали на Маркоса в лесу. Те, от чьих огненных шаров он закрыл меня своим телом.

— Ну, здравствуй, Ингрид, — усмехается тот, что повыше, и его желтые глаза сверкают в сумерках. — Мы же говорили, что вернемся.

— Что вам нужно? — стараюсь говорить спокойно. Но внутри меня всю трясет, но я стараюсь не показать этого.

— Ты, — отвечает второй, делая шаг вперед. — Твоя семья уничтожила наших сородичей. Твои родители убивали нас, как зверей. А теперь ты пришла на эту землю и думаешь, что можешь жить