После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

Я молчу.

Что я могу ей сказать?

Что камень на моей шее стал холодным, как лед?

Что я чувствую, как Маркос умирает где-то далеко, а я ничего не могу с этим поделать?

— Камень, — наконец выдавливаю я, касаясь пальцами холодной поверхности. — Он больше не греет.

Элис смотрит на камень, потом на меня, и я вижу, что она не понимает.

Как она может понять?

Она же не чувствует эту связь, которая тянется от моего сердца к его. Они почти невидима, но такая прочная, что разорвать ее невозможно.

Кроум узнает об этом вечером.

Он берет камень в свои руки, закрывает глаза, и я вижу, как его серебристая магия струится по пальцам, пытаясь нащупать что-то внутри.

— Он жив, — говорит он, наконец.

И я выдыхаю, даже не заметив, что задержала дыхание.

— Но он в ловушке. Какая-то магия блокирует его силу, и камень чувствует это.

— В ловушке? — мой голос срывается. — Где? Как?

— Не знаю, — Кроум возвращает камень, а его лицо мрачнеет. — Но это магия драконов. Древняя и очень сильная. Я такой уже много лет не чувствовал.

Ночью я снова не могу уснуть. Лежу на спине, смотрю в потолок и перебираю в голове все, что знаю о драконах.

Кланы.

Иерархия.

Наказания.

Маркос говорил, что его клан суров, что непослушание карается жестоко. Но я не думала, что они посмеют тронуть его. Он же их плоть и кровь.

Их воин.

Их гордость.

Какая же я глупая!

Драконы не прощают предательства. А для них связь с человеком — предательство.

На восьмой день начинается гроза.

Небо затягивает тяжелыми, свинцовыми тучами, и дождь барабанит по крыше.

Я сижу на крыльце, промокшая до нитки, и смотрю на горизонт, где небо сливается с землей в серой, мокрой пелене.

И вдруг я вижу ее.

Маленькая серебристая точка пробивается сквозь тучи, не обращая внимания на ветер и дождь.

Она приближается, растет, и я узнаю ее. Тот же дракон, что приносил весть в прошлый раз.

Он опускается на перила, и дождь не касается его.

Из когтей выпадает свиток.

Я хватаю его дрожащими руками, разворачиваю и читаю. Строки пляшут перед глазами, буквы расплываются, но я все равно читаю.

Я вижу каждое слово. И каждое слово вонзается в мое сердце, словно нож.

«Ингрид, это мать Маркоса. Мой сын умирает. Его заточили за непокорность клану и наложили печать древних — оковы, которые не сломать силой. Любая попытка убьет его. Только связь истинной пары способна разрушить проклятие. Только ты можешь спасти его. Я чувствую, как слабеет его пламя с каждым днем. Прошу тебя — приди. Пока не поздно. Пока я не потеряла сына навсегда»

Свиток выпадает из моих рук и падает прямо в лужу.

Я смотрю на горизонт, где все еще бушует гроза, и чувствую, как внутри меня поднимается ярость, смешанная с отчаянием и олью.

— Кроум! — кричу я, вскакивая на ноги. — Элис! Ко мне!

Они взволнованные выбегают из дома. Я сжимаю мокрый свиток в кулаке и смотрю на них.

— Маркос в беде. Я должна его спасти. Элис, собери самое необходимое в дорогу. Я отправлюсь завтра на рассвете

Кроум берет свиток, читает, и его лицо становится жестким и сосредоточенным. Он кивает, не задавая лишних вопросов.

— Я с тобой, — говорит он.

Элис сжимает мою руку.

— И я. Куда ты — туда и я.

Я смотрю на своих друзей, которые стали моей семьей в этом чужом мире, и чувствую, как благодарность переполняет меня.

Но сейчас главное не это. Сейчас нужно спасать моего дракона.

Ибо моя любовь способна на многое.

Любовь, ради которой я готова пройти сквозь огонь, воду и медные трубы. Любовь, ради которой я готова бросить вызов целому клану драконов.

Над усадьбой грохочет гром, и молния освещает небо белым, ослепительным светом.

— Мы спасем его, — уверенно произношу я. — Несмтря ни на что.

Глава 52

Я открываю глаза на рассвете. Небо на востоке светлеет, разбавляя ночную тьму бледными оттенками. И я понимаю, что время пришло.

Медлить больше нельзя. Каждая минута, проведенная в этой усадьбе, пока Маркос томится в заточении, кажется мне предательством.

Элис уже на ногах. Я слышу, как она гремит посудой на кухне, собирая в дорогу все самое необходимое: хлеб, вяленое мясо, флягу с водой. Она двигается быстро и сосредоточенно. Но я замечаю, как ее руки слегка дрожат. Она боится. Но все равно идет со мной.

Кроум ждет меня у крыльца.

Его лицо спокойно, почти бесстрастно, но в глазах я читаю ту же решимость, что горит и во мне.

Он надел свой дорожный плащ — темный, почти черный, с серебристой вышивкой по вороту. В руке он держит небольшой мешок с амулетами и зельями.

— Готова? — спрашивает он, и я киваю.

Корнелиус сидит на перилах, невозмутимый и важный, как всегда. Его рыжая шерсть блестит в утреннем свете, а желтые глаза смотрят на меня с какой-то человеческой мудростью.

— Я иду с вами, — говорит он. — Тайный ход к землям драконов знаю только я. Без меня вы будете блуждать до самой смерти.

— Ты уверен, что справишься? — спрашиваю я, а кот только фыркает.

— Я старше, чем ты думаешь, девочка. И хитрее, чем любой из вас.

Том примчался еще ночью, когда Элис послала ему весточку с маленькой птичкой. Он стоит у калитки, бледный, взволнованный, и смотрит на Элис так, будто видит ее в последний раз.

— Ты вернешься? — спрашивает он тихо.

— Вернусь, — отвечает Элис, и я впервые вижу, как она берет его за руку сама, не дожидаясь, пока он сделает первый шаг. — Присматривай за усадьбой, Том. И за собой.

Он кивает, сглатывает комок в горле и отступает, пропуская нас.

Мы выходим за ворота, когда солнце только начинает свой восход.

Густой туман стелется над полями, а ноги утопают в мокрой траве. В руке я сжимаю маленький светящийся камень, который посланник-даркон. Он пульсирует слабым серебристым светом, указывая направление.

— Куда он ведет? — спрашивает Элис, поправляя лямку тяжелой сумки на плече.

— К землям драконов, — отвечает Корнелиус, идя впереди и то и дело оглядываясь. — Земли скрыты магией, они не отмечены ни на одной карте. Без проводника вы бы блуждали неделями, а то и месяцами. Но я знаю короткий путь.

— Насколько короткий? — уточняю я.

— До заката доберемся, — кот зевает, будто речь идет о прогулке в соседнюю деревню. — Если, конечно, выживем.

Лес