После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

даже не понимаешь, что значит растить что-то, заботиться о чем-то. Ты только умеешь сжигать. Разрушать и получать от этого удовольствие.

Он смотрит на меня долгим взглядом, и усмешка на его лице слегка гаснет.

Но потом он снова ухмыляется.

— Может, и так, — говорит он. — Но, по крайней мере, я не трачу время на разговоры с мертвыми семенами.

Я опускаю голову на колени и глубоко выдыхаю.

— Запомни мертвое остается мертвым, — произносит он, качая головой. — Может, признаешь поражение?

Глава 36

Слезы уже подступают к горлу, но я резко поднимаю голову. Маркос все еще стоит у забора, наблюдает за мной с этой своей невыносимой усмешкой.

Внутри меня вспыхивает ярость с отчаянной решимостью.

— Нет, — твердо заявляю я, поднимаюсь на ноги иотряхивая руки от земли. — Нет, я не сдамся.

Маркос приподнимает бровь.

— Я выиграю в этой битве, — продолжаю я, шагая к нему. — Ты еще увидишь мою прекрасную морковь. Целые грядки. Я выращу ее, несмотря ни на что. И никто меня не остановит. Слышишь? Никто.

Он смотрит на меня с любопытством, словно я какое-то занятное существо, которое вдруг заговорило человеческим языком.

— Посмотрим, — протягивает он медленно, и в его голосе звучит что-то похожее на вызов. — Посмотрим, что ты будешь делать, когда тебя постигнет неудача.

Я сжимаю кулаки, но не отвечаю. Слова застревают в горле — слишком много слов, слишком много эмоций.

Вместо этого я разворачиваюсь на каблуках и молча ухожу. Спина горит от его взгляда, но я не оборачиваюсь.

Не дам ему удовольствия видеть мои переживания.

Войдя в дом, иду в свою комнату. Резко захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Сердце колотится, а руки все-таки дрожат.

Что я наговорила?

"Я выиграю"?

"Никто меня не остановит"?

Я сползаю по двери вниз, садясь на пол. Комната тихая, отремонтированная. Теперь в ней светло и уютно. Но на душе у меня полный мрак. И непонимание, как дальше быть.

Ведь земля не оживится внезапно. А попытки проваливаются одна за другой.

Как быть дальше?

Я перебираю варианты. Попробовать другие семена? Но если земля мертва, какая разница, что сажать?

Привезти новую землю?

Но откуда? И на какие деньги?

Может, вообще бросить это дело и...

И что? Уехать? Куда? У меня ничего нет, кроме этой проклятой усадьбы.

Я обхватываю голову руками. Мысли кружатся в голове ураганом, но ни одна не приносит ответа.

* * *

К вечеру в дверь стучат. Я уныло иду открывать дверь. Не хочется никого видеть, но стук настойчивый.

Открываю дверь и вижу братьев Хельмутов — Ларса и Тома. Они стоят на пороге с серьезными лицами. Ларс держит в руках кожаный свиток, а Том несколько бутылочек с какой-то мутной жидкостью.

— Мы слышали о твоей проблеме, — говорит Ларс без предисловий.

— Элис рассказала, — добавляет Том. — Про землю и семена.

Я моргаю, не зная, что сказать.

— Мы можем помочь, — продолжает Ларс, разворачивая свиток. Я вижу сложные руны, начертанные серебряными чернилами. — Есть ритуал. Сложный, но действенный. Он должен нейтрализовать огонь в почве и пробудить в ней память жизни.

— Память жизни? — повторяю я.

— Земля помнит, какой она была до того, как ее выжгли, — объясняет Том. — Мы можем разбудить эту память.

Робкая надежда вспыхивает в груди.

— Вы правда можете это сделать?

Братья переглядываются.

— Можем попробовать, — говорит Ларс, и они отправляются на мою измученную землю.

Братья работают до глубокой ночи. Ларс чертит руны по периметру не только грядки, но и всего пространства, на котором можно выращивать мою морковь.

Сложные, переплетающиеся символы, которые светятся тусклым голубым светом. Том льет зелья в землю, бормоча заклинания на языке, которого я не понимаю.

Я стою в стороне и наблюдая. Элис рядом со мной, она сжимает мою руку.

— Получится, — шепчет она. — Обязательно получится.

Ритуал достигает кульминации.

Земля начинает дымиться не черным дымом, а белым, почти прозрачным. Она меняет цвет на глазах: с серого на бурый. Я чувствую запах влажной земли, травы и жизни.

Братья отступают. Ларс вытирает пот со лба, Том опирается на колени, тяжело дыша.

— Готово, — выдыхает Ларс. — Через несколько дней должны появиться ростки.

Я не знаю, что сказать. Слова застревают в горле, а на глаза наворачиваются слезы облегчения и благодарности. Но яберу себя в руки и тепло благодарю их за помощь.

— Спасибо, — шепчу я. — Спасибо вам.

* * *

Проходит три дня.

Четыре.

Пять.

И на шестое утро я выбегаю к грядке и вижу тонкую зеленую поросль, пробивающуюся сквозь землю. Крошечные, нежные росточки, но они живые.

Я кричу от радости. Подпрыгиваю на месте, как ребенок. Элис выбегает на мой крик, и я обнимаю ее, кружу по двору.

— Получилось! — кричу я. — Элис, получилось!

Братья Хельмуты появляются к обеду, и я благодарю их снова и снова, пока Ларс не машет рукой смущенно.

— Просто присматривай за ними, — говорит он. — И все будет хорошо.

Я вижу Маркоса краем глаза. Он стоит у дома, хмурится, глядя на грядку. Но я не обращаю на него внимания. Пусть хмурится. Я ведь победила.

А на следующее утро я просыпаюсь с улыбкой на лице. Солнце светит в окно, и я уже планирую, как буду ухаживать за ростками, как буду их поливать. Что у меня появился шанс возродить эти земли и сделать так, чтобы их больше не обходили стороной и не боялись жители ближайшей деревни.

Выбегаю к грядке и замираю. Улыбка сползает с моего лица.

Ростков больше нет.

Вместо них тонкий слой серого пепла, покрывающий землю, как саван.

Я падаю на колени. Руки сами собой тянутся к пеплу. Я беру его в руки, а он рассыпается между пальцами.

Нет.

Нет, нет, нет.

Магия огненных драконов уничтожила все. Въевшаяся в землю за годы, она не приняла чужеродного вмешательства. Не оставила даже следа.

Я сижу на коленях посреди мертвой грядки, и пепел оседает на моих руках.

Но на этот раз нет никаких слез.

Я просто сижу и смотрю в пустоту.

Глава 37

Я лежу на кровати, уставившись в потолок. Замечаю на нем небольшую трещину. Хотя Хельмуты все отремонтировали. Откуда она могла здесь взяться?

Все в этом доме изранено, включая меня.

Сколько прошло времени? День? Два? Не знаю. Да это и не важно.

За окном слышны голоса. Элис о чем-то беседует с Томом. Я не различаю слов. Да и не хочу различать.

Дверь скрипит. Кто-то приоткрывает ее.

— Ингрид? — тихо произносит Элис. — Я принесла