Попаданка на самокате - Стася Вертинская

Наверное, это всё отразилось в моих глазах. Потому что Глеб тут же начал описывать лучшие стороны этой сомнительной затеи:

– Подумай о преимуществах, – начал Глеб с той самой усмешкой, за которую его хотелось придушить. – Тепло, светло, бесплатная музыка, конфеты в вазочках – ни одна засада не проходила в таких роскошных условиях. А завтра ещё и какое-то мероприятие. И только один клиент – я. Разве не идеальный вечер?

Я продолжала сверлить его взглядом, но он не растерялся.

– Слушай, Полина. Ты правда мне нужна там. Если я приду один, сразу вызову подозрения. А ты… – он на секунду замолчал, подбирая выражение. – Ты умеешь выглядеть как будто тебе можно довериться. И ещё у тебя отличная память. Мне нужен кто-то, кто будет внимательно смотреть по сторонам, а не в декольте танцовщицы.

Я хотела что-то возразить, но он уже наклонился ближе и серьёзно добавил:

– И, да, – он понизил голос, – никто к тебе даже не притронется. Обещаю. Я буду рядом всё время. Не позволю, чтобы с тобой хоть что-то случилось.

Я не чувствовала себя так даже когда притворялась ревизором и шла на фабрику с поддельным разрешением. Тогда я, наверное, ещё не до конца понимала, во что ввязалась. Мне казалось, что у меня нет выбора.

А сейчас мир вокруг катился в бездну на полном ходу, и я сидела в этом безумном поезде, зажатая между Глебом и, возможно, трупом под сиденьем.

Наверное, именно так чувствовал себя Вершинин, когда согласился помочь Глебу, официально заявил о связи Лебедева с кражей технологий и подписывал ту чёртову бумагу. Потому что с одной стороны ты можешь отказаться от этого сомнительного дела, с другой стороны тебя ждет сделка с собственной совестью. А она напоминала, что мне совсем не хочется, чтобы в этот раз Глеб проиграл.

И да, мне уже было интересно. Кто убил Лебедева? Что скрывает его жена? И кто прячется в таинственной машине?

Я хочу знать, чем это всё закончится.

А мы, так или иначе, попадем на первую полосу утренней газеты. Или как те, кто раскрыл преступление века, или как те, на кого его повесят.

Я посмотрела на Глеба. Наверное, с таким выражением лица, будто в голове у меня прокручивалась тысяча вариантов того, как именно можно избавиться от Глеба Ларина и выйти сухой из воды. Без следов. Без улик.

Он ждал. Терпеливо. Почти с полуулыбкой. Будто был уверен, что я соглашусь.

– Ты хоть понимаешь, как это звучит? – наконец выдала я. – Я должна пойти в бордель, изобразить одну из работниц… и что? Надеяться, что никто не захочет проверить мои профессиональные навыки?

– Именно поэтому я буду рядом, – кивнул Глеб с тем самым взглядом, от которого хочется запустить в него блокнотом, – Целый вечер. Ни один скучающий богач не сунется. Обещаю. Если кто-то проявит лишнюю инициативу – я сломаю ему нос.

Я почему-то ему поверила. Вздохнула, будто подписывала себе приговор. И кивнула.

– Ладно, Глеб. Только ради тебя. И только если ты купишь мне завтра кофе, пирог и новое самоуважение. Старое, чувствую, я потеряю вечером.

– Договорились, ревизор, – усмехнулся Глеб и чуть склонил голову. – А теперь пойдём – подберем тебе наряд и отрепетируем. Для погружения в роль, разумеется.

– Ещё одно слово – я достану искровик, – предупредила я.

– Ладно, – Глеб пожал плечами. – Но потом не забудь сдать моё тело Вершинину, как вещдок.

Утром вместо того, чтобы пойти в полицейский участок, мы отправились в “Четыре луны”. Заведение ожидаемо было закрыто и готовилось к новому вечеру. Но Глеб знал, где тут черный ход. Он постучал.

– Ты что, бываешь здесь? – спросила я.

– Иногда. По работе, – отозвался он. – Бывает, что тут можно узнать много интересного про тех, кто решает судьбы города. Неофициально, конечно. Иначе клуб давно бы ушел с молотка.

Через некоторое время нам открыла женщина с идеальной прической и усталым взглядом человека, который может не спать трое суток, но всё равно дать тебе по шее каблуком, чтобы продержаться ещё день.

– Ларин. Думала, ты умер. Или наконец нашёл работу без грязи, – сказала она строгим голосом.

– Прости, Мари. Я всё ещё в Копперграде.

– Ну, значит, снова по уши. Снова нужно "войти в положение"? – она перевела взгляд на меня. – И зачем тебе девочка? Хочешь откупиться ей? Новеньких пока не набираем.

– Моя напарница. Завтра вечером будем сидеть в зале, наблюдать. Нужно, чтобы она выглядела… как будто у неё там смена.

Мари выдохнула.

– Ты обещал, что не будешь приплетать меня к своим играм. Я даю тебе информацию, если есть. Если нет, ты проваливаешь к чертям.

– Я обещал не втягивать тебя в дерьмо. Мы просто осмотримся. Никто не пострадает. А если пострадает – только моя честь.

Она покачала головой, как будто уже жалела, что открыла дверь. Но кивнула.

– Пошли, девочка, – бросила она через плечо. – Посмотрим, в чём ты не будешь выглядеть как переодетая чиновница.

Она привела в комнату, где несколько девушек подшивали новые платья. Мари сама выудила для меня одно из них. Темная ткань, простые застежки – что, конечно, меня обрадовало. Юбка чуть выше колен и вырез поглубже, чем у женщин на улицах. По меркам моего мира – вполне прилично. Здесь – очень открыто, но без пошлости. Или я чего-то не понимаю.

– Чулки и прочее подберете сами, – Мари сунула мне платье и, кажется, решила нас спровадить в надежде, что до вечера мы передумаем. – Представление начнется в десять. Клиенты прибывают с семи. Если вам хочется поймать птичку пожирнее, то лучше быть здесь около девяти.

– Ладно, – бросил Глеб и повернулся к выходу. – Вернемся, когда не будем мешать.

– Если испортите мне репутацию, – сурово сказала Мари. – В следующий раз я украшу зал твоими внутренностями.

– Вставай в очередь, – Глеб махнул ей рукой. – Ты не первая, кто это обещает.

С этим мы вышли на улицу. Потом зашли в первый попавшийся магазин женской одежды. Уголок для того, что никто не должен