Попаданка на самокате - Стася Вертинская

Фонарёв вертел в руках карандаш и о чем-то говорил с Громовым. Но стоило нам зайти, он замолчал. Громов стоял, прислонившись к стене, на лице ни единой эмоции, но во взгляде мелькнула настороженность.

Глеб остановился посреди помещения и с довольной улыбкой посмотрел на двоих полицейских.

– Доброе утро, – объявил он. – У меня радость: мы теперь работаем вместе. Официально.

Фонарёв рвано вдохнул. Карандаш треснул в его пальцах, как последняя надежда на спокойную жизнь.

– Ты шутишь, – выдавил он.

– Документы у дежурного, – невинно пожал плечами Глеб. – Печати. Подписи. Всё как вы любите.

Фонарёв уставился на него так, будто пытался силой мысли поджечь. Потом перевёл взгляд на Громова, прося хоть какого-то сочувствия. Громов даже не шелохнулся, но взгляд говорил, что он готов ко всему.

– Итак, мне срочно нужны ваши отчёты, – голос Глеба мгновенно изменился с легкомысленно веселого на суровый и деловой. – Что по вдове Лебедева?

– Пока ничего, – хмуро ответил Громов. – Купила пару платьев, встретилась с подругой – ровно то, что она могла делать всегда.

– Кто-то навещал её?

– Да, но мы не выяснили, кто…

– И когда это мы, служители закона, стали твоей личной группой наблюдения? – проворчал Фонарёв.

Громов покосился на Глеба, молча поддерживая вопрос напарника. Глеб прищурился, но оставался серьёзным:

– В тот момент, когда труп Лебедева стал нашим общим интересом.

Вокруг Глеба тут же закипела деятельность. Он расставлял задачи четко и кратко. Следить за Натальей и проверить круг общения Лебедева. Отправить осколки магкристалла в лабораторию. Снова опросить знакомый и соседей Бурова, проверить его счета и найти других пропавших инженеров, если они есть. К делу привлечены были не только Фонарёв и Громов. Глеб задействовал всех, кого мог заставить работать.

И, что удивительно, никто не смел ему возразить. Был ли тому причиной полученный им документ, или сыграла роль его собственная харизма – так сразу и не понять. В любом случае было видно, что Глеб знает, что делает. И знает как использовать доставшийся ему ресурс.

Мне даже на мгновение показалось, будто он мог нарочно подстроить все так, что Вершинину пришлось сделать это заявление и вмешаться в дело Глеба. Я бы так и подумала, если бы не видела всего, что происходило до этого. И точно знала, что Глеб просто воспользовался ситуацией, чтобы быть не просто эффективным, а эффективным в квадрате.

Я тоже не осталась без дела. Мне была доверена святая святых – блокнот Глеба и карандаш. Те документы, заметки и отчеты, которые его особо интересовали, аккуратно переносила в его блокнот. Иногда Глеб выхватывал его, быстро листал, а потом снова возвращал мне.

Глеб искал не просто следы и зацепки. Особенно его интересовали провалы, в которые можно засунуть лом и начать ковырять. И если он находил их, то работа вокруг него закипала с новой силой.

А в моих руках был блокнот – ход мыслей Глеба Ларина. Немного хаотичный, но складывающийся в картинку. И мне почему-то нравилось систематизировать их, видеть то, что Глеба интересует в данный момент и о чем он готов подумать в будущем. Я ощущала себя важной частью как минимум его расследования.

Сегодня быть в эпицентре событий рядом с Глебом было… приятно.

Но главное, несмотря на внешний хаос, кучу ниточек, которые пытались распутать полицейские по команде Глеба, я четко видела, что его интересует сейчас.

Машина – та самая, на которой уехала Наталья, и о владельце которой она не рассказала нам. Стоит только найти её, открыть дверь и посмотреть, кто прячется в салоне, мы нащупаем что-то важное. И у полиции было достаточно средств, чтобы попытаться сделать это.

Уже к вечеру перед нами был список из четырех машин соответствующей модели. Из тех, которые зарегистрированы на подставные лица или кто реально мог внезапно заинтересоваться овдовевшей женой фабриканта.

Вечером мы вышли из участка. Глеб устало потер шею.

– Круг сужается. Осталось всего четыре машины с мутной историей. По меркам этого города – это уже почти сенсация. Кто бы знал, что эти служители священного протокола могут быть полезны. Я даже соскучился по дням, когда был здесь своим, – усмехнулся Глеб.

Я приподняла бровь:

– Кажется, ты доволен?

– Нет, я устал. Но когда картинка начинает складываться – это приятно.

На ходу он достал блокнот и принялся перелистывать исписанные моей рукой страницы.

– По инженерам – тишина. Но вряд ли мы узнаем по ним что-то интересное в ближайшую пару дней. След Бурова холодный, но пара человек вспомнила, что он несколько раз упоминал странные встречи… С кем – не уточнял. Не знаю, что нам даст исчезновение Бурова, но пока я бы не стал списывать его со счетов.

– А батарея? – спросила я. – Когда у нас будет информация по осколкам?

– Маги не горят желанием помогать, – хмыкнул Глеб. – У них сейчас истерика. Одно могу сказать – поколение батареи из последних. Вопреки их заверениям, в это могут быть замешаны крупные фабрики. Думаю, в ближайшие дни мы получим данные из лаборатории, возможно даже об источнике материалов. Но нам в первую очередь нужна официальная бумага, чтобы прийти на любую из фабрик с ордером на обыск.

Он помолчал. Я поёжилась, представив, как встретят нас на фабрике Лебедева, если мы заявимся к ним снова и скажем: извините за вторжение, мы просто играли в ревизоров, но теперь всё по-настоящему. Повела плечами и поймала взглядом человека, идущего по противоположной стороне улицы.

Почему-то казалось, что он там идет уже давно. Я не особо обращала внимание на прохожих, но сейчас захотелось достать электрошокер. Положила руку на карман. Человек в этот момент оглянулся. Взгляд скользнул по нам – как будто бы без интереса. И через секунду он растворился в переулке.

– С вдовой всё, как ожидалось, – продолжил Глеб, и я отбросила мысли о человеке – мало ли куда он шёл. А у меня, кажется, повышенная тревожность из-за Глеба. – Ей есть, что скрывать. Но любовник к ней приезжал – под видом сочувствующего, конечно. Стоило расшевелить это болото, как у нас появился список имён – найти среди них её дружка теперь не составит труда.

Он замолчал, потом добавил, уже тише:

– И кто-то следит