Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Под звуки кашляющего меня и Виолины попытки долбануть меня по спине посильнее, чтобы наконец выплюнул комок шерсти из горла, на кухню входит взволнованная, но уже ни капельки неудивлённая Катюха.

— Хосподи, Даня! Да прокашляйся ты уже! Чего таскаетесь здесь?! Ну-ка живо по комнатам! — ворчит на меня, подталкивая к двери, пока я держусь за горло.

— Бессердечная женщина! Я чуть не задохнулся вообще-то!

— Ага, давай-давай, иди! И ты, Виола! — ругается, и мне приходится с ней попрощаться, зато надзиратель идёт провожать меня до самой палаты. — Это чтобы ты снова не наделал глупостей…

— Каких ещё глупостей?! Я самый умный человек здесь, между прочим!

— Очень умный, Даня… Язык держи за зубами, — ворчит она, заталкивая меня внутрь моей комнаты. — И Илонку мне не обижай! Захожу, а она в слезах! — бурчит и хлопает дверью.

Илона… В слезах? Мать вашу… Какого хера, блин?!

Теперь сижу весь на неврозе и нервничаю, будто это меня до слёз довели. Да не… Ну не может же она плакать из-за того, что я сказал про наши отношения с Виолой, да? Она из-за звонка, наверное… Но кто ей там мог звонить-то? Отчим? Что не так?

Блядь, да я весь на говно изведусь раньше, чем кончится сончас. Достаю телефон и пишу ей сообщение.

«Рад, что ты вынула меня из чс. Илона, что происходит, а? Ответь мне честно? Я уже места себе не нахожу».

«Твоё место в психушке, где ты и лежишь. А точное расположение меняется в зависимости от сезона. Гуляй, чудик».

Блядь, как же бесит, а… И как хочется задеть её в ответ. Просто пиздец какой-то.

Нарочно делаю фотку своей мятой морды, где улыбаюсь и смотрю прямо в экран. Отправляю ей в надежде вызвать эмоции. Несколько минут она молчит. Но точно, блин, прочитала сообщения.

«Адресатом ошибся», — присылает следом. — «Хочешь я узнаю для тебя её профиль?».

Я хочу, чтобы ты заткнулась. Хочу, блядь, завалить тебя в комнате и заполнить твой противный рот своим языком, а ещё хочу стянуть с тебя трусы и… Лучше тебе не знать, чего я хочу. Потому что я сам такие слова только на буквах знаю…

«Хочу, присылай. Буду дик пики ей сбрасывать. Не вопрос».

Илонка молчит, а я сам весь на нервозе теперь.

«Почему ты плакала?».

«Илона?».

«Тебе же понравилось, когда я обнял тебя. Я знаю».

У меня аж в горле всё пересыхает, когда отправляю ей последнее. Звучит как слюнтяйство, да и она игнорит, конечно же… Но у меня кровь кипит, когда вспоминаю. Я бы ещё и ещё обнимал. И целовал. И касался её… Блядь, да я бы с ней такое делал о чём моя пошлая извращенная душа ещё даже не догадывается… Потому что какими бы красивыми не были другие девчонки, они не вызывают таких чувств во мне. Нет и всё… Не работает. Словно шестерёнки заводятся только рядом с ней.

Однако в ответ от неё лишь ядовитое молчание, которое сжирает у меня последние нервы…

«Илонка, у меня по тебе колпак течёт. Ответь хоть что-то, а… Я волнуюсь за тебя».

«У меня проблемы, Даня», — отвечает она неожиданно честно, чем ещё сильнее вводит меня в ступор. — «И нам не по пути».

«А это уже, наверное, мне решать, да? Какие проблемы?».

И снова это грёбанное молчание, которое вскрывает мою грудную клетку консервным ножом. То ли это манипуляции такие, то ли что это, я не пойму.

Может, она просто боится мне рассказывать? Не хочет впускать?

«Могу я помочь? Илона… Пожалуйста».

«Можешь», — отправляет она мне вдогонку и снова что-то печатает, а я весь — внимание сразу же. Пялюсь на экран, как задрот в ожидании её сообщения, и оно наконец приходит... — «Просто будь счастлив подальше от меня»…

Глава 19

Илона Габец

Хорошо, что когда пришла в палату, никого не было. Вот и разревелась после всего… Потому что сил держать в себе не хватило. Рядом с ним всё настолько внутри клокочет, что удержаться невозможно. И теперь я чувствую себя ещё хуже… Ведь он не унимается. А между тем Екатерина Андреевна недавно вернула в палату эту сумасшедшую дрянь.

«Просто будь счастлив подальше от меня»… Пишу реально от сердца. Не хочу ничего. Кроме того, он явно меня провоцирует, а мне сейчас только этого не хватало.

— Лучше держись от него подальше, — слышу из её пасти, и мне становится смешно.

— Пошла ты, — показываю ей средний палец, лёжа на кровати. Ну что она может мне сделать? Ничего острого здесь нет, а кислоты и подавно. Нас шмонают, когда поступаем, поэтому не думаю, что ей удалось как-то протащить это. Да и вообще пофиг. Ещё бы я не пресмыкалась из-за какой-то помешанной идиотки.

Не успеваю додумать, как эта мразь появляется прямо передо мной с подушкой в руке и совершенно беспринципно агрессивно начинает меня душить, накрыв ею моё лицо. Нифига не в шутку. Разгорается настоящая драка. Чувствую, как её бледные ручонки давят и тут же нахожу её волосы рукой, наматывая те на кулак и дёрнув вниз. Конфликт разрастается. Только мы обе молчим. Не орём, а молча друг друга бьём. И в очередной такой момент она просто берёт и собственной башкой ударяется о стену. Ни с того, ни с сего после чего начинает дико орать.

— Ты больная, что ли? — запыхавшись спрашиваю, поправляя свои волосы, когда на крик сюда сбегается половина больнички, включая Екатерину Андреевну и, естественно, его.

— Она меня ударила! — верещит истеричка, вводя меня в небольшой ступор. Я смотрю на её рассечение на щеке, которое сейчас рассматривает медсестра, после чего качает головой и хмурится на меня.

— Илона, ты что?! Шрам ведь останется!

— Я её не трогала, блин! Я не…

— Она врёт… Господи, как ты можешь быть такой ужасной?! Такой грубой и дикой?! — тут же выдаёт она, выпустив свои крокодильи слёзы, а потом бросается на руки к Дане, который смотрит на меня с такой ненавистью и осуждением, что я просто сгораю от стыда не месте.

Бросив в мой адрес последний напряженный и унизительный взор своих зелёных, он, приобняв её, выводит из комнаты. И Екатерина Андреевна идёт за ними следом.

— Что встали, блин?! Валите нахрен отсюда! — гоню остальных прочь, которые столпились и смотрят. Кто-то ржёт, кто-то возмущается.

А я хожу из стороны в сторону и нервничаю, потому что это уже предел того, что я могла допустить. Аврора теперь не в сети.