Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

— Не такой уж и конченый… — лыбится он, взглянув в глаза. — Тем более, ты сама виновата. Не я это пролил. Агрессируешь… Ну оно и понятно… Про тебя ведь забыли. А Илона должна быть всегда в центре внимания…

— Чего?! — возмущаюсь я ответно.

— Того. Думаешь, я не заметил, как ты бесишься из-за нашего с Виолой общения? Пфффф… Я тебя умоляю. Ты даже в столовке чуть дыру в нас не проделала. Но поздно, дорогуша. Не для тебя моя ягодка росла…

— Знаешь, что, чудик?!

— Что? — ржёт он, пока я приподнимаю одну бровь. А потом просто толкаю его ладонью в лоб и хватаю новый стакан, наливая себе воды.

— Идиота кусок.

— Да-да… Скрывайся сколько влезет… Мы оба знаем, что ты ревнуешь, — стоит и подначивает сзади меня. — Ревнуешь… Ревнуешь. Вон аж щёки покраснели.

— У меня ничего не покраснело! — выпаливаю я в бешенстве.

— Ещё как покраснели… И твоё тело. Оно на меня реагирует.

— Мечтай!

— По правде говоря уже не мечтаю… Ты ясно дала понять, что у тебя другие интересы… И вот я с Виолой. Думаю начать с ней отношения. Думаешь, мы хорошая пара?

— О, ещё какая! Самодовольная сумасшедшая сучка и задрот. Вы идеально подходите друг другу! — поднимаю стаканчик, будто сделала тост и выпиваю содержимое до дна, пока он смотрит на меня и ухмыляется.

— Ты не исправима… У тебя даже глаза от ревности горят.

— Чудик, твоя бурная фантазия не знает границ… И вообще… — не успеваю договорить, как телефон вновь начинает звонить. Я думаю, что это может быть Аврора, но… Как только поднимаю трубку, слышу грубый мужской голос в динамике.

— Габец Илона Александровна?

Я молчу.

— Чем дольше ты прячешься, тем страшнее будет наказания. Для тебя и всей твоей семьи. Хочешь, чтобы мы тебя нашли? Хочешь иначе расплатиться? — слышу и сразу же сбрасываю, ощущая, как сердце разгоняется вновь. Ненавижу. По коже тотчас же бегут мурашки.

Только хочу уйти, как он дёргает за руку.

— Нет уж, стой, нахрен, мисс Вселенная, мы не договорили! — бросает мне, а меня буквально всю колотит. И, кажется, чудик всё понимает, потому что прижимает меня к себе. — Эй… Что случилось? Кто звонил? — слышу его вопросы, но не отвечаю. Зато носом зарываюсь куда-то в район ворота его дырявой растянутой футболки. Закрываю глаза, и чувствую себя просто ужасно. Хотя рядом с ним почему-то спокойно. А он кладёт ладонь на мою спину и гладит. — Илон…

Господи. У меня сейчас сердце из груди вылетит просто. Я ощущаю себя максимально ущербной. Особенно после их с ней взаимодействия.

И я дёргаюсь в сторону, словно меня ужалили в самое сердце.

— Лучше не подходи ко мне. Общайся со своей Виолеттой, вы друг другу подходите, — бросаю ему в ответ на это объятие, в котором было столько тепла и умиротворения, что на секунду я и вовсе забыла, каково это — бояться и считать себя одинокой…

Я оставляю его там. Стоять и смотреть мне вслед. И мне опять хочется рыдать, если честно. Но я беру себя в руки и направляюсь обратно в комнату.

Только вот когда захожу, эта сумасшедшая стоит возле стены напротив моей кровати и сверлит меня недовольным взглядом, словно я украла у неё что-то. Как в фильме ужасов, блин.

— У тебя точно не все дома, — парирую я, увидев это. — Отойди от моей койки.

В ответ — лишь молчание. И такой суровый взгляд. Иной раз мне страшно спать ночью, потому что я не знаю, на что она способна. Но прямо сейчас выглядит действительно жутко. Ненормальная.

Через секунду она отталкивается от стены и идёт к двери, выходя из палаты…

И у меня снова болит сердце, потому что я прекрасно понимаю, что она скорее всего опять пошла к нему…

Его слова теперь прям-таки въелись в подкорку…

«И вот я с Виолой. Думаю начать с ней отношения. Думаешь, мы хорошая пара?»…

Он бы и правда начал с ней встречаться? Или говорит всё это специально, чтобы задеть меня?

Глава 18

Даниил Стахов

Я, возможно, тупой, но мне показалось, ей плохо… Настолько, что прям-таки затрясло от моего объятия. Понять не могу, что происходит и спросить не у кого, потому что Аврора вообще вырубила телефон. Нужно было раньше, конечно… До этого. Позвонить и узнать, что такое с ней происходит. Они ведь всё равно общались чуть больше. Может, она ей что-то и рассказала. Чёрт его знает.

Только собираюсь идти обратно, как вижу, что из комнаты Илонки со злостью вылетает Виолка. Уже думаю, что будет плакать, но она идёт в сторону кухни, а я за ней следом.

Начинает набирать кипяток в стакан, берёт его в руку и вздрагивает, когда видит меня.

— Приветики, ты чего не спишь?

— Да я… Чай хотела налить себе…

— М-м-м… — говорю шёпотом. — Сюда вообще нельзя на сончасе.

— Я в курсе, — ставит она кружку на стол и стеснительно на меня смотрит.

— У вас что-то случилось? Ну… С Илоной…

— Нет, почему ты спрашиваешь?

— Да просто. Показалось…

— Нет, всё хорошо, — отвечает она с улыбкой.

— А вообще знаешь, ну ты не замечала, чтобы она с кем-то ругалась по телефону? Всякое такое? — спрашиваю из личных интересов, и она мотает головой.

— Нет, я ничего о ней не знаю. А что?

— Просто спросил, — пожимаю плечами.

— Так ты у своей Авроры спроси… Где, кстати, она сейчас?

— Я не знаю. Она не говорила… Я вообще толком ничего не знаю… — задумчиво отвечаю, вздыхая, и вспоминаю, что у меня в кармане штанов загашена печенька. — О… Будешь?

— Нет, спасибо… — смеётся она, и я сам начинаю её есть.

— Ты же сама чай хотела попить…

— Ну да… Слушай. А этот её парень… У них прям серьёзно?

— Ну, конечно… Серьёзно, раз она сбежала следом за ним. Это прям любовь, — угораю я, вспоминая этих двух голубков. — Однажды он ей свидание устроил в изоляторе.

— Реально?

— Ага… Там они впервые и… Ну… — стыкую пальцы, а сам чувствую, как мне неловко об этом рассказывать. Вообще не знаю нафига ей это говорю? Зачем вот ей эта информация? Хотя сплетни всем интересны…

— Ого, ну она и отчаянная… А я слышала от медсестры, что она тихая и спокойная…

— Ну это как посмотреть… Мне кажется, они с Громом всё-таки подходят друг другу…

— А ты кому подходишь? — спрашивает она, глядя на меня своими огромными омутами и от нервоза я запихиваю печеньку так глубоко, что начинаю ею давиться. Блядь…