Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

— Сочувствую… Я не знаю, что на неё нашло.

— Зато я знаю. Она ревнует! — выдаёт она, надув губы.

Нет, ну я конечно догадывался. Просто напрямую всем подряд не заявлял. Но раз уж даже Виола сама это заметила. Отрицать бесполезно. У королевы проблемы с самоконтролем.

— Может, вам лучше не контактировать некоторое время? Посидишь у меня… Как тебе такая идея? Хотя бы до ужина…

— Да, давай, я за, — соглашается она сразу же, и мы уходим оттуда, но у меня сердце, блин, где-то в районе плинтуса сейчас… Стучит в ритме её имени. Никак не могу перестать думать. Аж губы горят.

Пока болтаем с Виолой я стараюсь следить за её поведением, но почему-то ничего странного не замечаю. Ничего грубого или лукавого. Я в принципе не особо в людях разбираюсь. В очередной такой раз мне вообще кажется, что она смотрит на мои губы и делает какие-то неоднозначные намёки, но я стараюсь свести всё в другое русло. Потому что у меня все мысли об Илонке.

На ужин она, кстати, вообще не приходит. И меня гнетёт это ещё пуще прежнего.

Но и идти к ней после того, что произошло — край унижения. Она и без того направила моё личностное «я» на самое дно.

Перед отбоем иду принять душ. Кровь кипит до сих пор, как дурная. Мне бы охладиться… Это ж надо было так задеть меня. Так раззадорить. Я теперь ни о чём другом думать не могу.

Вдруг слышу приглушённый скрип двери, а после и защёлки. Напрягаюсь, потому что стоит тишина… Разве что звуки сверчков отделяют меня от сцены, где я пытаюсь понять, что здесь происходит и кого там принесло.

А потом, обмотав полотенце вокруг бёдер, я всё-таки выхожу из кабинки и застываю.

Прямо перед Илонкой во всей красе. Она же сюда сама пришла из душевой.

Стою в метре от неё и размазываюсь. Ток фигачит по венам. В глазах загораются искры... А она сейчас так дышит и смотрит, что взмахом своих чёрных ресниц грозится смахнуть меня с этой чёртовой планеты. Капельки воды, застывшие на бледной коже, отливают перламутром. Красиво, блин, аж до тошноты… Люцифер в полотенце. Нафига вот пришла в мужскую душевую? Да ещё и когда я тут один. Провокация. Сто процентов.

Но мне же мало, я хочу ещё. Подхожу ближе, желая сдёрнуть с неё махровую ткань. И с себя заодно, ведь всё внизу сковало. Даже идти тяжело. Но я бездумно выпаливаю, чтобы обозначить ей свои истинные мотивы оказаться ещё ближе:

— Я смотрел все твои видосы… У тебя такая жжж...

— Заткнись, чудик, — перебивает она, огрызнувшись. — А то язык откушу.

— Кусай, для тебя не жалко...

Замираю вплотную перед ней и ловлю напуганный взгляд её янтарей.

— Зачем-то же ты пришла сюда после сегодняшнего… — шепчу, прихватив её взмокшие волосы и убираю их назад, открывая тонкие острые плечи и ключицы. У меня от неё совсем внутри беда… Пиздец тормоза отказали. Летим на полной скорости… И для меня главное, что она не сопротивляется. Смотрит так, словно что-то для себя решила. Наконец-то. В глазах отражаются все наши с ней тёмные желания и пороки.

Дёргаю за её полотенце, собранное на груди, как за чеку, и жду, когда же нас с ней разорвёт на части.

Однако и это ещё не всё. Ведь она ответно дёргает за моё, неумело связанное на бёдрах…

Тик-так… Время пошло…

Глава 21

Илона Габец

О, Боже, я не знаю, зачем сюда пришла. Понятия не имею, но приняла это как реакции собственного организма, внутренний толчок, скрытые желания, а сейчас они тянут меня в какое-то непроходимое вязкое болото. Болото под названием «Даня Стахов».

Я уже не справляюсь… Не соображаю. Голова идёт кругом. Запах дурманит. Вроде бы оба только что мылись. А пахнем так, будто специально выделяет друг для друга какие-то феромоны и флюиды, сводящие нас обоих с ума. Особенно в совокупности друг с другом… У меня даже ресницы подрагивают и ладони потеют. Я нервничаю, да так сильно, что не понимаю, что творю.

Вот конкретно сейчас мы мокрые друг напротив друга и голые. Так близко, что я еле на ногах стою. Тело дрожит, дыхалка работает на максимум, рёбра трещат, а лёгкие не расправляются после очередного сделанного вдоха. Иной раз кажется, что задохнусь от его взгляда. Пронзительного, острого, горящего. Он выглядит голодным, я чувствую, как этот голод проникает внутрь меня и сосёт где-то под ложечкой, выводит на какой-то новый скрытый уровень влечения к нему или даже охоты. Я будто жду от него чего-то… В надежде, что он умеет?

Он — девственник, я — девственница. Что нам тут делать, правда?

Или не правда? Или всё происходит по наитию?

Даня жадно рыскает по моему телу взглядом… Я уже знаю, какими бывают его глаза, но сейчас эти зелёные омуты буквально помешаны на мне. А я, очевидно, на его теле ответно. Казалось бы, дрищ, но такой обаятельный дрищ, блин… У него всё такое острое — ключицы, плечи, косые мышцы живота, которые завлекают весь мой взор вниз, ведь этот мужской V-образный треугольник просто способен выхлестнуть из реальности, направив в другую. Более пошлую. Без правил и ограничений.

Чувствую, как трясусь, а ведь так резво стаскивала с него полотенце… Словно всё, что было нужно — увидеть… Его таким уязвимым. И себя показать такой же.

У него повсюду веснушки. Кажется, что вновь ударю, и осыплются, как снег или пепел прямо на кафельный пол. На его член смотрю, словно это что-то диковинное, экзотическое. Хотя для меня так и есть. Наверное, я просто не ожидала, что он будет таким эстетически красивым. Возможно у него вся красота ушла туда? Ведь сам-то Данька неказистый… Рыжий и придурковатый… Бледный, осыпанный рыжими созвездиями, но такой добрый и весёлый, что я не могу его ненавидеть… Так же, как и держаться на расстоянии тоже не могу… Тянет, как магнитом. Даже несмотря на его дурацкий характер. И то, что он вечно несёт какую-то хрень. Возможно, это так и работает. У него ведь и плюсы есть, правда?

Он высокий… И губы у него красивые… Пухлые мягкие невыносимо желанные… На теле смешные рыжие волоски… Под натянутыми жилами и худобой на бледной коже видны раздутые от возбуждения вены. И меня от этого тоже почему-то прёт. Словно на волне эйфории… Я кайфую даже от того, как дёргается его кадык каждый