Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Честно? Мне очень приятно слышать это, но… Я всё ещё хочу уничтожить эту сучку. Сейчас я даже жалею, что не долбанула её об стену сама в прошлый раз.

«Она доводит меня до белого каления. Я боюсь тут спать!».

«Приходи ко мне ночью».

«Чего? Нет уж!».

«Почему нет? Как тогда. Помнишь?».

«Тогда у нас был Гром, чтобы разрулить в случае чего… А сейчас нет никого. Мы сами по себе».

«Да нас не спалят даже… Дождись, когда она уснёт и приходи».

«Не думаю, что получится», — отправляю, а сама уже слюни роняю. Господи… Потому что хочу к нему… Позорище.

— Илонааааа, — звучит голос этой гадины со стороны, и я тут же хмурюсь, отрываясь от экрана. — Габец-Габец… Всем привет, я Илона Габец, бьюти-инстрасамка, самая главная самка на районе, — противным писклявым голосом заявляет, а мне хочется дать ей промеж голубых глаз.

— Пошла ты, ненормальная!

— Следующим пунктом назначения будет изолятор, сучка, — хихикает она, заставив меня напрячься.

— Ты это про себя, надеюсь? Тебе там самое место!

— Не дождёшься, — снова хихикает она, а потом расчёсывает свои волосы. — Знаешь, как долго я хотела быть похожей на тебя? Даже волосы хотела в чёрный перекрасить… Вот это был бы номер, правда? Если бы сюда пришла твоя копия… Ты бы сильно испугалась?

— Я бы плюнула тебе в рожу, — отвечаю честно.

Мне и так из-за неё чуть не досталось. Потому что врач начал задавать вопросы про нашу перепалку, но в итоге мы с ним пришли к тому, что это была банальная стычка двух подростков. Без акцента на психические отклонения.

— Даня сказал, что устал от тебя. Что ты сама себе на уме, а на деле ничего из себя не представляешь! — выпаливает она, словно у неё пердак подгорает. Вот ведь кого-то бомбит. И я тут же занимаю ответную нападающую позицию.

— Да ладно…? Это до того, как я только что трогала его член или после? — спрашиваю, уставившись на неё, а она тут же напрягается. И смотрит на меня волком. Глаза как два фонаря в ночи. Кто-то всерьёз запал или суть в том, что её променяли на меня? Это её настолько задевает, да?

— Ты врёшь…

— М-м-м… До сих пор пахнет, — вдыхаю запах собственной ладони, а затем протягиваю ей. — Будешь нюхать… Всё, что тебе остаётся.

— Я тебя убью, сучка! — срывается она с кровати, и я тоже, и вдруг дверь в палату неожиданно открывается, а на пороге стоит Екатерина Андреевна.

— А что тут происходит… — спрашивает в недоумении, осматриваясь.

— Ничего, — ласково отвечает новенькая. — Вот хотела телефон идти отдавать.

— Хорошо бы… И ты, Илона, — обращается ко мне. — Давай, детка. Телефоны сдавайте. Завтра утром получите обратно.

Я отдаю ей свой и молчу. В груди при этом странное ощущение… Я не хочу, чтобы она думала обо мне плохо, потому что была добра всё это время. Помогла вскрыть письмо и направить информацию Авроре. Помогала в целом во всём, что не попроси. И мне совсем не хочется её разочаровывать.

— Всё хорошо, Илон? — спрашивает, заметив мой взгляд.

— Да… Всё хорошо. Спокойной ночи, — желаю я ей, и она кивает.

— Спокойной, девочки. Ложитесь спать обе. И без глупостей…

Катерина выходит, а долбанутая возвращается на свою кровать. Не знаю в итоге сколько я так лежу и смотрю в потолок, но мне не спится, потому что рядом с ней я реально чувствую дискомфорт. Зато она, видимо, дрыхнет без задних ног… Потому что даже свистит. Скорее всего, её так рубит из-за таблеток…

А примерно около двух часов ночи дверь в нашу палату издаёт лёгкий скрип, и я тут же приподнимаюсь, уставившись туда дикими глазами.

Даня появляется на пороге комнаты и смотрит на меня в темноте своими сверкающими омутами. Я и не думала, что он решится прийти за мной.

— Что? Уходи! — гоню его шёпотом, но он протягивает мне руку.

— Идём со мной, — зовёт меня уверенно. — Илон… Пошли… У меня план!

Я тихонько встаю с кровати и иду к нему на цыпочках. Когда подхожу в упор так хочется снова ему что-нибудь сделать… Ударить или поцарапать его рыжую морду.

Мы выходим в коридор и быстренько забегаем в небольшой тёмный уголок возле процедурной.

— Говорил про меня плохо этой сучке?! — спрашиваю озлобленно, но тихо, а он шепчет в ответ, схватив меня за талию:

— Если то, что я хочу тебя трахнуть — плохо, то да… — лыбится этот дрочер, выбешивая меня.

— Козлина… Какой ещё план?!

— Ты отвлекаешь Катюху, а я вытаскиваю документы на Виолку с поста. Ну или наоборот. Тебе решать…

— И что потом?

— Потом мы идём ко мне в палату и обсуждаем то, что случилось сегодня.

— Нет, мне не нравится. Не подходит… — тут же фыркаю я, потому что не хочу продолжать эти разговоры. И вообще раздражаюсь на ровном месте, но он начинает гладить своими пальцами мою ладонь, и всё моё внимание тут же перетекает туда. В место нашего соприкосновения.

— Зато мне нравится. И я тут решил, что мужик в доме главный. Поэтому просто молчи и идём за мной, дорогая… — дёргает он меня за руку прямиком к посту Катерины Андреевны, чтобы мы с ним снова могли вляпаться в какую-то нездоровую фигню, ведь буквально не можем без приключений…

Глава 24

Даниил Стахов

Наконец ощущаю свои яйца. На месте…

И она сейчас просто молча следует за мной, не выделываясь. Останавливаемся мы только за углом от Катюхиного поста, и я шепчу ей:

— Скажи, что у тебя живот болит…

— Он, скорее у тебя болит, это ведь ты у нас жрёшь всё подряд! — ворчит на меня, вынуждая вновь скривить губы и покачать головой.

— Что бы ты не говорила… Всё затмевают воспоминания о твоих сиськах, Илоночка… — выдаю с таким вожделением, что она пыхтит от злости. — Я помню, как торчат твои соски, когда я тебя трогаю…

— Заткнись, чудик! Иди давай! — ныряет она из-за угла, шикая на меня, а сама строит жалостливое лицо и обращается к Катерине. Актриса хренова. — Екатерина Андреевна, у меня так сильно живот ноет… Месячные, кажется, вот-вот придут…

Лыблюсь, как придурок и крадусь в сторону папок. Тут у нас не вся информация, но анкеты именно у медсестры. Остальные же доки в основном в кабинете врача. В который хрен попадёшь, если ты не Гром, конечно. Тот, кажется, и в Белый дом попасть может без проблем.

— Пойдём, конечно, дорогая, дам тебе обезболивающее, — ведёт она её к своему чудошкафчику с