Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Я долго ещё наслаждалась. И запахом его подушки, и теплом, которым он меня окутывал. Впервые за столь длительное время я спала и ощущала себя в безопасности, комфорте, даже в каком-то ощущении карамели и блаженства.

А сейчас…

Лишь утро приносит вялые попытки открыть глаза. Слышу скрип двери, а потом вдруг вижу перед собой Екатерину Андреевну, которая, заметив нас с Даней на одной кровати, лежащих в обнимку, удивленно улыбается и тут же выходит, закрыв за собой дверь. Будто бы дав нам возможность побыть вместе…

Что это вообще было? Она что… Ничего даже не скажет?

Чем он её так подкупил, а? У него вообще с людьми какая-то ментальная связь, блин. Они сами к нему тянутся, а я от них. Ну не моё это… Зато Данино.

Он общительный, добрый, ласковый… Он слишком хороший для меня, я знаю. А я слишком плохая для него. Порой кажется, что загрызу, но не в такие моменты…

Немного поворачиваю голову назад, чтобы взглянуть на него. И просто растекаюсь рядом, словно мороженка на солнце. На моём жгучем рыжем изнуряющем солнце, покрытом сотнями рыжих пятнышек, которые столь рьяно освещает настоящая звезда по утрам… Ему идёт. Кажется, что они тоже давно дружат… Он и Солнце. Никогда не обращала внимания на конопатых людей, а тут как приклеило — не оторваться. Рыжие ресницы подрагивают. Веки скрывают самые красивые в мире глаза цвета сочной летней зелени. Напоминающие мне о чём-то забытом, но таком родном… О маме. О доме, о тепле… О защите.

Не знаю, что моему чудику снится, но его член ужасно остро утыкается в мою задницу… А на лице такая улыбка, что хочется ему треснуть. Снова. Наверное, это особый вид моей любви… Такой, от которой у любого бы поехала крыша. Но не у моего и без того сумасшедшего Дани… Вчера он делился со мной сокровенным. Вчера мы будто стали ближе в миллиард раз.

Касаюсь его носа кончиком пальца и смеюсь. Потому что эта морда заслуживает Оскара. Ну нельзя быть таким славным. Просто нельзя. Потому что все вокруг такие злые… И я в том числе.

— Эй… Рыжик… — шепчу через плечо. — Ау-у-у… Просыпайся…

— М-м-м… Не уходи… — сжимает меня жёстче и не отпускает. Не хватка, а стальные оковы. А ещё более сильной твёрдостью отличается деталь ниже… Которая бессовестно желает оказаться во мне, я уверена. Чувствую… Мне и самой что-то такое ощущалось ночью. Пульсация и тахикардия. Непроизвольная… И ощущение притяжения, конечно же. Немыслимого. Неподвластного моему разуму интроверта.

— Даня… Ну… — еложу в его руках и ещё сильнее распаляю нас обоих. Блин, это просто пытка. Или тело делает это специально?

— Илонка. Не уходи… — ещё раз повторяет он уже более чувственно. Кладёт ладонь на мой живот, а потом и вовсе скользит пальцами туда, под резинку моих штанов. Блин…

У меня сразу же палата начинает вращаться. Любые попытки залезть ко мне в трусы я воспринимаю негативно, но только не с таким посылом, как у Дани. Он, блин, своими наглыми движениями заявляет о правах, а я не могу их ему не дать. Хотя бы какую-то часть. Жалкую щепотку… Ну что мне стоит? Зато на его рыжем бесячем лице снова появится такая красивая счастливая улыбка… Как у чеширского кота.

Он чуть ныряет пальцем ниже. На ткань моих трусов, и я вся извиваюсь, словно сумасшедшая в припадке.

— Прекрати… Даня.

Подушечка указательного надавливает в самую чувствительную область, и меня как током изнутри бьёт.

— Не хочешь?

— Нет…

— Ладно тогда, извини… — убирает он руку, но я толкаю её обратно. В свои мокрые трусы, блин…

— Хочу… — выдыхаю вожделенно. — Сильнее сожми, рыжик…

С его уст срывается тихий довольный смешок, а сама я не устаю напоминать себе о том, как жалко, должно быть, выгляжу в его глазах. Хотя мне пофиг.

Чувствую, как он стаскивает с меня низ вместе с трусами, и вся вибрирую. Хочется — да. И я соврала, получается, когда сказала, что не притронусь к нему до тех пор, пока эта блондинка здесь…

Оборачиваюсь к нему полностью.

— Нас Катерина Андреевна видела, — шепчу ему, поймав его зелёные омуты и почувствовав его голый зад ладонью. А зад у него, кстати, тоже классный. Не зря говорят, что девчонки смотрят на жопы. Да, я смотрю… И чувствую, что его зад очень даже прикольный на ощупь. Только почему-то уже без трусов. — Ты что и с себя снял?!

— Ну да, естественно… Думала, одна что ли будешь кайфовать? Щас, ага. Трогай давай…

— М… Облизать?

— Ты издеваешься?! — выпаливает он с усмешкой.

— Я про ладонь, придурок… Не его… — выдаю озлобленно. Хотя мне бы, наверное, не было противно. Это же член. Что тут противного, правда? Люди же так делают. Я видела… А он у него красивый. Да, точно, красивый… В этом я уверена. Аккуратный, длинный, не толстый. С венками по стволу и еле уловимыми глазу веснушками. Что тоже очень прикольно, кстати…

Меня очень вставляет видеть это… А ещё толстую головку с выступившей сверху каплей предэякулята и то, как я хочу размазать всё по его члену, делая более податливым и буквально каменным, как в прошлый раз в душевой.

— Оближи, да… Поцелуешь меня?

— Нет… Просто трогай…

Слышу, как он усмехается, а сама раздвигаю для него ноги. И когда он касается меня, вдруг понимаю, что уже мокрая. Сильно… Всё скользит. И он не унимается говорить свои любимые фразочки.

— Тебе чё снилось, а? Извращеночка моя…

— Прекрати… — облизываю ладонь и тут же обхватываю его член, заставив выдохнуть на всю палату. Боже, надеюсь, его соседи не проснутся… И медсестра не зайдёт сюда снова в самый разгар процесса. Иначе я от стыда умру, точно.

Но когда его пальцы трогают, у меня голова кружится и рассудок плывёт.

— Я всё правильно делаю?

— Да… правильно…

— Хочешь я полижу тебе? — спрашивает, заставив меня напрячься и приоткрыть наполовину прикрытые от удовольствия глаза. Заманчиво очень, но я пока откажусь…

— Нет… Нет, слишком интимно, нет.

— Ладно, как скажешь… Но иди сюда, — прижимает меня второй ладонью к себе за затылок и толкает язык в мой рот. Думала, мы такие с ним грязные, не чистили зубы и это мерзко. А, оказывается, плевать вообще и глубоко посрать, когда ты настолько озабочен другим вопросом.

Как же приятно целоваться с ним. Никогда бы вообще не подумала, что это будет вот так. Почему мне мало? Мне так его мало, что я бы его загрызла.

— Ещё… Ещё давай, — скольжу