Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

— Вперед!

Раздается взрыв смеха, и все бросаются в лабиринт. Олив тащит меня за руку, хихикая:

— Давай найдем Брама.

Мы первыми натыкаемся на Эмми, которая пытается взобраться на стены.

— Я вижу Мэрион! — кричит она с середины высоты живой изгороди. — Привет, Мэрион!

Откуда-то издалека доносится приглушенное «Привет!» Мэрион.

Грир врезается в меня сбоку, сделав полный круг в попытке повернуть налево. Мне немного стыдно, что я смеюсь.

— Может, подождем ее? — спрашиваю я Олив.

— Нет! — визжит Олив и тянет меня за руку.

Эмми указывает налево:

— Ребята пошли в ту сторону, побежали!

Грир что-то выкрикивает и пинает в нас землю, пока мы спринтерским бегом удираем прочь.

Мы добегаем до развилки: Эмми и Олив сворачивают налево, а я в одиночку сворачиваю направо.

Здесь живой изгородь становится темнее, и вскоре я слышу приглушенные голоса, спорящие друг с другом.

Я вбегаю в тупик и обнаруживаю Фейт и Эммета, стоящих слишком близко друг к другу.

— Просто скажи мне правду… — звучит так, будто она умоляет его.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но они замирают, заметив меня. Фейт отходит от Эммета, и, проходя мимо, она толкает меня так сильно, что я отлетаю назад в изгородь; колючие ветки царапают руки.

— Фейт! — восклицает Эммет в ужасе, а затем протягивает руку, чтобы вытащить меня из зарослей. — Ты в порядке? — спрашивает он.

Я вытаскиваю пучок листьев из волос.

— Выживу.

— Хорошо, — говорит Эммет. — А теперь иди флиртуй с Брамом.

— Флиртуй? — с ужасом переспрашиваю я. Я никогда ни с кем не флиртовала.

— Да, сейчас самое время. — Прежде чем я успеваю отказаться, он кричит: «Брат, сюда!» — и Брам выходит из-за угла, улыбаясь.

Эммет поднимает брови и кивает в сторону брата.

— Э-э, привет, — говорю я.

— Привет, — добродушно отвечает Брам.

— Леди Айви, расскажи Браму ту уморительную вещь, которую ты только что мне рассказывала, — говорит Эммет. Я готова его убить.

— Гм… — я лихорадочно перебираю в памяти хоть что-то остроумное, что когда-либо говорила. — Сердца креветок находятся у них в головах, — заикаясь, выпаливаю я.

— Что? — одновременно спрашивают Брам и Эммет, причем Эммет гораздо громче.

— Э-э, сердца креветок…

— Нет, мы тебя услышали, — говорит Эммет.

— Ты… любишь креветок? — спрашивает Брам.

— Не особенно.

— Оу, — говорит Брам, в то время как Эммет стоит у него за спиной, глядя на меня с широко раскрытыми глазами и ужасом на лице.

— Я пойду, пожалуй. — Я разворачиваюсь и иду в противоположную сторону.

— Постой, нет, расскажи другую уморительную вещь! — кричит Эммет, и я убегаю — не к центру лабиринта, а чтобы спрятаться от него.

Я теряю его из виду и следующие несколько минут бесцельно брожу по коридорам. Вдруг, совершенно случайно, я оказываюсь в самом центре лабиринта. Брам уже там, в его руке золотой трофей.

Эммет появляется через несколько секунд после меня, запыхавшийся, с блестящим от пота лбом. Он убирает волосы с лица.

Он по-дружески набрасывается на Брама:

— Тебе обязательно всегда выигрывать?

Брам смеется вместе с ним:

— Да.

Олив Лисонби

Я скучаю по кухне в нашем загородном доме в Гэмпшире. Скучаю по нашей кухарке, миссис Варвел, и по тому, как она вставала еще до рассвета, чтобы вместе со мной раскатывать тесто. Скучаю по тому, как мы искали грибы, а моя младшая сестренка была у меня на бедре. Я никогда не чувствовала себя в своей тарелке, но эта тоска по дому причиняет боль там, где я раньше этого не ощущала.

Кухня в Каледонском коттедже меньше, и я здесь совсем одна. У меня над головой висит связка сверкающих медных кастрюль, а под босыми ногами — незнакомый кирпичный пол.

Но, по крайней мере, в камине яростно пылает огонь, и горят фонари. Я вглядываюсь в панорамное окно, с надеждой глядя на горизонт. Первых синих полосок рассвета еще не видно, до их долгожданного появления у меня есть еще пара часов.

Я не помню времени, когда не боялась темноты. Было унизительно просить Мэрион позволить мне оставлять фонарь включенным на всю ночь, и еще унизительнее было слышать ее ответ — «да», произнесенное с тем жалостливым выражением лица, которое всегда появляется, когда она на меня смотрит.

Она желает мне добра. Они все желают мне добра. Разве что кроме Фейт, но я уверена, что это просто потому, что она меня еще не знает.

Может быть, если я выиграю, они все станут моими фрейлинами? Тогда мы бы навсегда остались подругами. Как было бы весело.

Но я не думаю, что выиграю. Мне стоило просить у королевы чего-то большего, чем просто симпатичное личико и идеальные зубы. Мне следовало просить ее сделать меня храброй, как Айви, или забавной, как Эмми, или интересной, как Фейт.

Но мама сказала, что кто-нибудь обязательно влюбится в мою улыбку, и мне понравилось, как это звучит.

Я высыпаю муку на разделочную доску и раскатываю кусок теста в длинный плоский овал. Это моя любимая часть — та, где я могу испачкать руки.

Полено в камине трещит, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи.

Моя гувернантка говорила, что я боюсь собственной тени. Думаю, это должно было быть метафорой, но это была правда. Казалось, будто тень преследует меня.

От темноты мне кажется, что за мной наблюдают. Это мне нравится еще меньше.

Я тоскую по своей комнате дома, с ее большим окном, выходящим на восток. На каждом столике там стоял фонарь, и тени были знакомыми.

Я всю зиму умоляла маму позволить мне отложить мой «выход в свет» хотя бы на год. Я чувствовала себя такой неподготовленной к сезону и всему, чего ожидали от меня после него, но она отказалась, сказав, что это вызовет лишь сплетни.

Когда королева объявила конкурс за руку принца Брама в день Парада Пактов, я почувствовала облегчение. У Брама такое милое лицо и кроткий нрав. Он казался тем самым парнем из книг, что я читала.

А быть принцессой казалось более приятной перспективой, чем быть просто женой.

Логически, конечно, я понимала, что все равно останусь женой, но здесь все было иначе. Легче принять.

И я оказалась права насчет Брама. Он — мечта. Он был сама любезность, настоящий образец принца, словно сошедшего со страниц сказки. Вчера он прислал лакея с благодарственной запиской, написанной от руки, после того как я отправила ему корзину глазированных булочек.

Но я не ожидала, что буду чувствовать себя такой глупой рядом с остальными девушками.