Последняя дочь фараона - Ольга Владимировна Покровская

личной охраны, советчиком и помощником в разработке всех операций. Ольга верила ему больше, чем себе. Для самого же Ивана Ольга была единственной семьей, и потому он постоянно ворчал на нее, как мать-наседка. Дай ему волю, он бы усадил Ольгу в свой необъятный карман и там носил, защищая от жестокого мира.

Ее учеба тоже не вызывала у Ивана бурю позитивных эмоций. Где это видано, чтобы криминальная лидерша садилась за парту? Но Ольга, поступившая на заочное отделение экономического факультета, была тверда.

– Слушай, Ваня, – объясняла она. – Ты меня знаешь, меня вся эта мелкая гоп-стопная херня, которой вы занимались до моего появления, не устраивает. Я сразу сказала, что мечу выше. Но пускай мозги у меня работают, я ни хрена не умею. Какое у меня образование? Три класса церковно-приходской? Школа олимпийского резерва? Нет, Ванюша, я хочу делать серьезный бизнес, а для этого мне надо понять, как там все устроено. Иначе тот же Красносельцев меня выкинет пинком через месяц.

Большую часть времени Ольга занималась дома, в квартире которую недавно купила в районе Теплого Стана. Сама и с репетиторами, которые помогали с математикой и языками. Но раз в семестр возникала необходимость несколько раз появиться в институте на лекциях, сдать зачеты и экзамены, и Иван каждый раз рвался сопровождать Ольгу или хотя бы приставить к ней кого-то из ребят. Ольга же не хотела выделяться среди однокурсников, да и дорожила этими редкими часами свободы, когда удавалось ненадолго вылезти из шкуры Фараонши.

Ее обучение уже подходило к концу. Сегодня она сдала последний экзамен зимней сессии. Оставался последний семестр и защита диплома – летом, в июне. И она, Ольга Котова, будет человеком с высшим образованием, дипломированным экономистом. Жаль, конечно, что нельзя написать дипломную работу материале поставок сырья для наркотических веществ из Афганистана в Москву. В этом она разбиралась, как никто.

Ольга неторопливо шла по освещенной рекламными огнями вечерней улице. Мимо витрин дорогих бутиков, в которых гордо вздымали безликие головы разодетые манекены, мимо окон дорогих ресторанов, за которыми видны были восседающие за столиками беспечные красивые люди. И возле одного из них резко затормозила.

За одним из столиков, почти под самым окном, сидел Витек. Ольга в жизни бы не заметила его, если бы не находилась сегодня в приподнято лирическом настроении после успешной сданной сессии. Не в ее правилах было шататься в одиночестве по улицам и глазеть на окна и витрины. Может, и сегодня не надо было начинать?

Витек, в костюме – за прошедшие 6 лет он научился их носить – чисто выбритый и важный, сидел напротив какой-то девушки. Спутница его – Ольга окинула ее придирчивым взглядом – красотой не блистала. Неброская, приземистая, полноватая. Лицо не особо выразительное, какое-то никакое – серые глазки, серые волосенки, нос картошкой. Правда, стоило признать, что смотрела Витьковская подруга на него, как на бога, полуоткрыв рот и восторженно блестя глазами. А тот под ее взглядом приосанивался и расцветал.

Вот, значит, как. У Витька свидание. Интересно…

В кармане зазвонил мобильниый, Ольга, не отводя глаз от ярко освещенного окна, ответила.

– Тут товар пришел, – отрапортовал ей Иван. – Два состава. Я пока поставил на запасной путь. Нужно порешать…

– Хорошо, я подъеду, – коротко отозвалась Ольга и нажала отбой.

За окном Витек взял свою замухрышку за руку и поднес ее пальцы к губам.

Ольга давно чувствовала, что их с Витькой отношения себя изжили. Страстной любви между ними не было и в самом начале, они, скорее, всегда оставались боевыми товарищами, братанами, болеющими за общее дело. Ее бросило к Витьку одиночество, желание хоть какого-то тепла, нежности, заботы. Но это было давно, и с течением времени все яснее становилось, как мало между ними общего. Ольга пошла вперед, Витька же все так же оставался по сути уличной шпаной, и его, похоже, это положение вполне устраивало. Мыслями, планами, надеждами Ольга делилась с Иваном, Витька же все реже появлялся в ее квартире. И. в общем, случившееся было закономерно.

Однако, несмотря ни на что, в груди поднималось чувство гадливости. Вот так, тишком, за ее спиной? Но зачем? Неужели Витька думал, что она станет устраивать сцены и удерживать его? Или не хотел терять статус фаворита Фараонши? Тьфу, гадость какая.

Да и вся ситуация была словно из дешевой мелодрамы. Обманутая женщина на зимней улице смотрит на своего неверного любовника через окно ресторана, где тот попивает шампанское с новой избранницей. Когда Витька, должно быть, почувствовавший ее взгляд, обернулся, уставился в окно и переменился в лице, стало еще противнее. Ольга не стала дожидаться его реакции, отвернулась и быстро пошла к припаркованной в одном из ближайших дворов машине. Слушать его оправдания настроения не было.

Однако избежать унизительной сцены не вышло. В тот же вечер, после того, как Ольга вернулась с товарной станции, решив вопрос с составами, Витек заявился к ней и устроил омерзительнейшие разборки.

– Ты сама виновата! – кричал он, на скулах полыхали красные пятна. – Тебе же я на фиг не нужен был. У тебя в голове только твой бизнес: поставки, отгрузки, стрелки, бабло. У тебя на меня никогда времени не было.

Ольга поморщилась:

– Витек, ради бога, не изображай тут обиженную домохозяйку. Мы с тобой не женаты, и я не собираюсь устраивать тебе сцен ревности. У тебя новая баба – вперед, желаю счастья. Мог просто сразу мне сказать, чтобы я не чувствовала себя идиоткой.

– Ага, чтобы ты меня грохнула? – взвился Витек. – Сняла из винтовки, машину взрывчаткой начинила, вместо со своим Ванькой?

– Что ты несешь? – нахмурилась Ольга. – Я хоть раз тебе угрожала?

– А я не знаю, что от тебя ждать, – нахально заявил тот. – Это когда-то ты была Олькой с биатлона, классной девчонкой с мозгами. А сейчас у тебя руки в крови по локоть, ты всех, кто поперек дороги встанет, валишь и два раза не думаешь. Почему я должен быть исключением?

От его злых слов Ольге стало не по себе. Она что, действительно превратилась в матерую безжалостную убийцу, рядом с которой страшно находиться? Но она никогда никого не убивала просто так, ради собственного удовольствия. Да, у нее были враги, к которым она была беспощадна – убийцы ее родителей и Порох. В делах бизнеса случались столкновения интересов, когда Ивану приходилось принимать меры, – но это были издержки их, если можно так сказать, профессии. Она не стала бы валить человека только потому, что он больше не любит ее, если и вообще любил когда-то. Но Витьку, похоже, эти соображения были чужды.

– Ты давишь, Олька, – продолжал он. – С тобой трудно – ты всех пытаешься подчинить и заставить делать по-твоему. Ты все прибрала к рукам, сама решаешь, а мы, как болванчики, только выполнять должны.

– Разве ты не сам в свое время меня пригласил, потому что вам соображающего лидера не хватало? – спросила Ольга. – Разве я не делю прибыль по справедливости, вне зависимости от того, кто был мозговым центром и все решил, а кто тупо за спиной с волыной отсвечивал?

– Прибыль, прибыль… – сплюнул Витек. – У тебя в башке одно бабло и власть. А мы люди, Олька. Я – человек, понимаешь? У меня, блин, чувства есть. Я не хочу, чтоб мной помыкали, как щенком. Вот она, Надька…

– Твоя новая подружка? – ввернула Ольга.

Но Витек, не слушая, продолжал:

– Она в рот мне заглядывает, каждое слово ловит. Я для нее самый лучший, самый красивый…

– Самый умный, – ядовито вставила Ольга. – Она что, из провинции приехала?

– Из Орска, – кивнул Витек. – Да не в этом дело… А, ты не поймешь…

– Да, я от романтики страшно далека, – покивала Ольга. – Витя, чего ты хочешь? К чему этот разговор? Я уже сказала тебе, что не держу. Женись на своей Надежде хоть завтра. Или у тебя что, денег на свадьбу не хватает?

Тут Витька как будто смутился. И Ольга по его забегавшим лисьим глазам поняла, что попала в точку. Все это выяснение отношений, обвинения в черствости, кажется, были прелюдией к каким-то денежным разборкам, к которым внезапно обзаведшийся духовностью Витька, по его словам, теперь не хотел иметь никакого отношения.

Оля отвернулась, поправила платье на сидевшей на комоде, возле зеркала, старой кукле. Открыла дверцу шкафа, достала бутылку виски и стаканы, вопросительно кивнула Витьку.