Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор

голоса заставили подскочить с лежанки. Больше всего Эллирэ боялась, что возвращение хозяина дома — очередной мираж, обман переутомлённого разума. За день в сарае ей несколько раз привиделась сестра, один раз — Тайлер.

Скрип сапог, приказ мыть руки, долгожданный щелчок замка на дверях. Эллирэ рванула вперёд, навстречу свежему воздуху и широкому силуэту. От Тайлера пахло спиртом, в длинной чёрной косе застряли листья и мелкие веточки, между густых бровей пролегла глубокая складка. Щека прижалась к грубой ткани рубахи, пальцы вцепились в ремешок перекинутой через плечо сумки.

— Это ещё что за кошачьи нежности? — сурово буркнул Тайлер, но отпихивать её от себя не стал. — Говорил же, что вернусь. Чего переполошилась, дурында?

— Скучать. Эллирэ сильно скучать. И есть хотеть.

— Во-во, ну точно Дишка. Видать, покусала тебя.

— Нет. Дишка не кусать. Дишка мышь носить.

Эллирэ потёрлась носом о прохладную шею, ощущая невероятное облегчение. Смерть взаперти отменялась, впереди маячил горячий ужин и сон на тёплой печи в объятиях Тайлера, ведь упускать возможность побыть рядом она не собиралась. Жизнь определённо налаживалась.

— Видать, решила, что ты котёнок её неразумный. Ладно, хватит меня слюнявить, жрать пошли, ну и разговор у меня к тебе есть. Важный. Так что поднапряги свои тупенькие мозги заранее.

— Эллирэ не понять, что делать.

— Потому что тупенькая. Есть пошли, говорю.

Тяжёлая рука легла на плечо, похлопала. Вдалеке звонко перекрикивались дети, шумел лес и щебетали птицы, готовившиеся ко сну. Умиротворение и покой, вот только в голове внезапно раздался тихий, нежный голос:

«Спаси меня, Эллирэ».

Глава 16

— Эй, живая там?

Запах мясной похлёбки заполнил душное помещение. К горлу подкатил новый приступ тошноты, на языке ощущалась горечь, перед глазами плавали алые пятна. Слишком много энергии было потрачено, тело сковал холод. Удар металла о металл. Стучали рукоятью ножа по клетке. Боль пронзила виски.

— Хватит дохлятиной притворяться, жрать иди, сказал!

— Я не собираться жрать эту мерзость, — каждое слово давалось с трудом, но мерцающий алым ореол энергии вокруг человека отзывался ядовитой радостью. Злился. А сделать ничего не мог, разве что убить, но от живого горного эльфа проку больше.

— Хочешь, чтобы в тебя насильно еду запихивал?

— Попробуй, — улыбка, пальцы на правой уцелевшей руке мгновенно трансформировались в когти.

Элиа знала, что шансов против человеческого мужчины у неё не было. Поломанное, отравленное дурманящими настойками тело едва удавалось поддерживать в сознании. На обнажённой коже пестрели царапины и кровоподтёки, левая рука выгнулась под неестественным углом, ноги сковывали кандалы. Несколько неудачных попыток побега не остались безнаказанными.

— Совсем больная? — презрительный вопрос, дверца со скрежетом отворилась. Человек едва мог протиснуться в эту собачью клетку. — Я ж с тобой по-хорошему пытаюсь общаться. Не будешь жрать — тебя всё равно заставят.

— Воды хочу. Вонючую похлёбку жри сам.

Элиа заставила себя улыбнуться, взгляд скользнул по широкому лицу, вниз — на железную пряжку ремня. Она отлично врезалась в память с прошлой ночи. Тогда этот человек не пытался с ней общаться по-хорошему: связал и, накинув на голову мешок, передавал товарищам по кругу до полной потери сознания.

— Я могу дать тебе воды, но при условии, что ты съешь хотя бы две ложки. Вечером зайдёт командир Дьерн, будет интересоваться, как дела с поиском твоей сестры.

— Вы обещать не трогать, если буду искать, — Элиа поморщилась. — Я ищу.

— Но всё ещё не нашла. Дьерну это не нравится, мне тоже. Не будет результатов…

— Убьёшь меня? Убивай.

— Нет, — человек усмехнулся и издевательски похлопал её по ноге. — Не убью. Но ты права, на твоём месте я б тоже выбрал смерть. Ешь похлёбку. Даю тебе десять минут, а потом поговорим по-другому. И да, информация о твоей сестре нужна до вечера. Не сможешь раздобыть — поедешь к магам без лишних частей тела. Например, ноги горных эльфов их не интересуют.

— Человеческая мразь, — прошептала Элиа, стиснув зубы.

— Ты сама отказываешься сотрудничать.

Глаза предательски защипало. Элиа с силой полоснула по собственному бедру когтями, в ноздри тут же ударил запах крови, с губ сорвался рык. Боль затмевала сознание, пробуждала ярость и природное упрямство. Никаких слёз — только действия. Дети ветра не жили поодиночке. И не умирали.

«После смерти близнец берёт тело брата или сестры в руки и делает шаг с вершины горы», — вспыхнула в памяти тихая речь старика-шептуна. Именно он рассказывал молодым эльфам о духах и Богах, об обрядах и традициях.

«Так сделай шаг со скалы, сестрица, — не в состоянии подавить приступ отчаяния подумала Элиа. — Спаси меня, Эллирэ».

* * *

Приятная сытость, мурчащая на коленях кошка и весело шушукающиеся о чём-то своём дети умиротворяли, заставляли ненадолго подумать, что жизнь — прекрасная штука. Жаль только разговор, который пытался вести Тайлер, Эллирэ не нравился, да и в душе бесконечно свербило желание всё бросить и немедленно пойти в сторону высоких сосен. Да, не такое сильное, как днём ранее, преодолеть его получалось, но взгляд то и дело падал на окно. Нужно было встать и идти.

— Не знать, где низкие люди. По нужде хотеть, — наконец, сказала, нервно топнув ногой по деревянному полу.

— Где ведро знаешь, — раздражённо пробурчал Тайлер. — На улицу средь бела дня ходу нет. Здесь сидишь и нос не высовываешь. Боги, как же всё это достало. За что вы все свалились на мою голову? Чем я Тишера позабавил, что шутки его одна другой краше?

Тайлер был не в духе, это ощущалось ещё с ночи. И без того мрачный и нелюдимый — он насколько мог отгородился от всех, постоянно хмурился и думал о чём-то, но вслух не говорил. С утра пораньше возился с травами, готовил что-то, мрачно перебирал запасы бутылочек и склянок. При попытке пообщаться тут же щерился и рычал, грозился в лес выгнать.

— Вот очухается этот благородный, вытащим мы твою пустоголовую девку, и вы все вместе свалите в закат, дружно взявшись за руки. И снова тут будет ти-ши-на. Никаких нервов, пустых трат, ненужных разговоров. Только я и Дишка. Ну, и эти ещё… полуразумные… До весны пересидят, а дальше пристрою куда-нибудь.

Ни в какой закат Эллирэ идти не собиралась. В рассвет и в ночную тьму, впрочем, тоже. Она много думала о своей судьбе, рассматривая трещинки на побелённом потолке, представляла свою дальнейшую жизнь и всё больше осознавала простую истину — ей хотелось остаться. Поучиться у Тайлера врачеванию, возможно, просто помогать в травничестве. Внимание на себя обратить, в конце концов. Горные эльфийки нравились человеческим мужчинам, может, и зиимаров привлекали?