Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор

Рубэллом тебя прикроем. Если что-то пойдёт не так: убей Элиа. Потом обратишься в зверя и скроешься. Тебе ничего не угрожает. Без магов эти браконьеры не способны остановить мантикору.

Важек молчал. Долго. Казалось, на это время перестав дышать. Рубэлл тоже не вмешивался, наблюдал со стороны, неспешно поглощая еду из котелка.

— Хорошо, — наконец выдохнул Важек и закрыл глаза. — Я сделаю это. Но ты будешь мне должен. Услугу. Одну.

— Какую?

— Любую.

— А не обнаглел ли ты часом?

— Я? Нет. Это ты обнаглел, требуя помогать твоей девчонке.

Тайлер поморщился, подобный расклад его не устраивал, быть должным этому алкашу не хотелось. С другой стороны, ничего серьёзнее бочки эля он попросить не мог, да и хотелось уже закончить этот спор и перейти к обсуждению плана. А потом вернуться домой и хоть пару часов поспать. Трудные дни…

— Ладно. По рукам, но только попробуй струсить.

* * *

Эллирэ потёрла замёрзшие пальцы и с тоской посмотрела на тонкую полоску света, пробивающуюся через щель между косяком и запертой дверью сарая. Утро выдалось холодным и казалось бесконечно длинным. В голову время от времени лезли яркие фрагменты из прошлого: в основном горы, козы, маленькая пещера, в которой прошло их с сестрой детство. Лица матери и её сестры.

«У горных эльфов нет традиционных человеческих семей, — вспоминала, поглаживая спрятавшуюся под шкурой Дишку. — Зато есть неделя разлуки… Когда старшие сёстры и братья заранее договариваются между собой и меняются младшими для зачатия детей. Рождаются всегда по двое или девочки, или мальчики. Нет понятия "влюблённость", нет возможности что-то выбирать. Поэтому мы сбежали? Не помню…».

Перед глазами вспыхнул образ высокого человеческого мужчины. Было осознание, что он их спас, но от чего Эллирэ не помнила. Лишь знала, что испытывала бесконечную благодарность. Любовь.

Скрип засова вывел из полудрёмы. В лицо фыркнула удобно устроившаяся на груди Дишка, протяжно мяукнула и вскочила на свои длинные, тонкие лапки. Эллирэ тоже приподнялась, всматриваясь в знакомую энергию. Губ коснулась улыбка, приятное ощущение затеплилось в районе солнечного сплетения. Тайлер вернулся.

— Ждать, скучать. Радость видеть Тай. Демон и Важек хорошо?

— Да что им станется? Живы оба, — мрачно проворчал Тайлер, едва не споткнувшись о вылетевшую под ноги кошку. — Поднимайся. В дом пошли. Сегодня дел много, будешь помогать. Ничего сложного не дам, справишься как-нибудь. Всё лучше, чем целый день с боку на бок поворачиваться да считать время до заката.

— Да, Эллирэ готова помогать, — сказала, испытывая невероятное воодушевление.

В доме было тихо. Мелкие мантикоры ещё спали, а Тайлер не спешил их будить. Круговорот привычных забот подхватил и Эллирэ, которую до этого лишь сонными травами поили, да заставляли есть и отдыхать. Тайлер натаскал и нагрел воды. Помог помыться и выдал чистую одежду. Тем, как заживают раны, остался доволен и даже хмуриться стал меньше.

— Я в огород пойду, а ты пока детей разбуди, заставь умыться и расчесаться. Молоко на столе, в корзине пирог с капустой. Чтоб поели все. Приду, проверю. Не будут слушаться, скажи, что я вернусь и хворостины всыплю. И без них забот непомерно, — Тайлер выглядел уставшим и сонным, то и дело зевал, с тоской глядя в сторону печи.

— Понять. Сделать.

С маленькими детьми Эллирэ близко общаться не приходилось, по крайней мере, ни о чём подобном она так и не вспомнила, но что делать примерно представляла. Заранее разложила на лавке полотенца и достала гребень с полочки. Подошла к устроенной под печью лежанке и осторожно потрясла за плечо Еньку. Девочка, по её мнению, была спокойнее и понятливее брата.

— Тсс, — шикнула и приложила палец к губам, когда та открыла сонные глаза. Жестом показала в сторону бочки с тёплой водой, провела рукой по своим заплетённым волосам. Прошептала: — Мыть лицо и волосы чесать. Дать пирог много — награда.

Светлые бровки нахмурились, в ярких глазах промелькнуло осознание. Енька покосилась на сопящего в подушку брата, потом на бочку.

— А Ешка? — спросила тоже шёпотом, не спеша вылезать из-под тёплых шкур.

— Енька — первый, Ешка — второй. Тай сказал делать так. Тай ругать и бить хворостина, если не слушать. Эллирэ кормить пирог, если слушать. И молоко дать.

Видимо, её слова прозвучали убедительно. Енька, скуксив недовольную мордашку, всё-таки встала и поплелась к бочке. Эллирэ помнила, с каким остервенением маленькие мантикоры пытались её сожрать в первый день, они хорошо знали, что такое голод. Пирог был отличной наградой.

— Вода тёплый, — сказала она, наблюдая, как Енька мнётся, заметно робея от холода. На ней была лишь тонкая рубаха. — Руки мыло мыть.

Благо помогать не пришлось, девочка сама взяла с полочки мыло и принялась плескаться. Эллирэ в этот момент достала из корзины пирог и порезала на куски, благо левой рукой она орудовала лучше, чем повреждённой правой. Разлила молоко из кувшина по глиняным кружкам.

— Я умылашь, — прошепелявила девочка и плюхнулась на лавку, отряхивая мокрые руки.

Без лишних слов Эллирэ промокнула её ладошки и лицо полотенцем, подвинула поближе тарелку с куском пирога и молоко. Сама взяла гребень.

— Енька есть, Эллирэ волосы чесать. Не больно стараться.

— Шильно дернешь, я тебя укушу.

Рыжие кудри были не особо длинными, но за ночь спутались, пришлось разбирать по прядкам. Рука ныла, но терпимо, дело шло быстро, к третьему съеденному Енькой куску пирога Эллирэ успела заплести две смешно торчащие в стороны тугие косички.

— Енька тарелку мыть, Эллирэ Ешка будить.

— Не хочу мыть, — плаксиво заканючила Енька.

— Надо мыть. Тай требовать.

Не переставая хныкать, девочка всё же пошла выполнять указание. Задание было наполовину выполнено, правда, интуиция подсказывала, что со вторым ребёнком так просто справиться не получится. И это оказалось правдой. Ешка вначале не хотел просыпаться: отворачивался, огрызался и даже попытался укусить за руку. Потом наотрез отказывался умываться, даже за пирог, грозился, что и так его отнимет и весь съест. Даже имя Тайлера Ешку особо не пугало.

— Сама рожу свою серую мой, — взвился, когда Эллирэ потащила его к бочке за шкирку.

— Эллирэ мыть. Надо мыть Ешка.

— Не буду! — взвизгнул и попытался вывернуться из одежды, но не успел.

Без какой-либо жалости Эллирэ макнула мелкую невоспитанную мантикору в бочку по самые плечи. На миг в доме повисла мёртвая тишина, затем раздался плеск, фырканье и всхлипы. Ешка тряхнул мокрой головой, зло посмотрел ей в глаза. Обычно золотистая энергия полыхнула алым — психовал, однако брыкаться перестал. Даже руки сам намылил и в мутной воде прополоскал.

— Есть пирог можно, — с облегчением сказала Эллирэ и взяла с лавки второе полотенце. —