Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор

— Т-ты Элиа? — собственный голос дрожал, паника вновь охватила тело.

— Да, — отрывисто бросила эльфийка, подобравшись ближе к нему. По спине пронёсся холодок, у них с Эллирэ были одинаковые лица. — Ключ в ящик. Там. Клетка открыть, цепи держать, где второй ключ не знать, но вскрыть нож можно.

Важек кивнул и бросился в указанном направлении. В большом деревянном ящике было множество безделушек, коробочек, каких-то платков и непонятных украшений. Найти ключ удалось не сразу, как и открыть клетку. Руки предательски дрожали.

— Быстрее, — шипела Элиа. — Дать нож, я замки сломать.

Важек крайне сомневался, что в своём состоянии она могла «замки сломать», но просьбу выполнил. И то отчаяние, с которым изуродованная эльфийка расправлялась со своими цепями, действительно отрезвляло. Она. Хотела. Жить. Настолько сильно, что смогла одним лишь ножом разломать первый замок на кандалах, удерживающих ноги.

— Руки не мочь, — буквально провыла. Нож упал на пол.

— Я сейчас, — сказал, но вползти в клетку не смог, его парализовало. В сознании снова раздались крики его детей. Пронеслись искаженные страхом лица, которые он видел сквозь прутья решетки, в клетке, на уезжающей телеге.

— Спасать! — крик в лицо, и отрезвляющая пощечина. Разноцветные глаза полные решимости.

Важек смутно понимал, как забрался в клетку, почти неосознанно доломал оставшиеся замки. Зловонье, крики с улицы, кровь. Да, кровью было залито, казалось, всё вокруг. Теперь было понятно, почему сестрица, так отчаянно звала Эллирэ на смерть, её пытали, жестоко, по-человечески.

«А еще нас монстрами считают», — судорожно думал Важек, помогая Элиа выбраться из клетки.

Встать она не смогла, зато на удивление шустро поползла к выходу, опираясь всего на одну руку, и ту — с отрезанным пальцем. Впрочем, приглядевшись Важек заметил, что Элиа её трансформировала и хваталась за землю крючковатыми когтями, подтягивая все тело.

— Давай хоть куртку накинем, — прошептал Важек, осознавая, что на улицу их ждал накрапывающий ледяной дождь.

— Бежать, потом куртка, — прошипела Элиа в ответ, сквозь сжатые зубы. Важек даже думать боялся, насколько ей было больно в этот момент.

В сторону леса они ползли примерно в одном темпе, за спиной внезапно оборвался рёв кабана, раздались ликующие крики. Сердце жалостливо сжалось.

— Прощай, друг…

Рядом всхлипнула Элиа, заметно отстав. Перепачканная в чернозёме, с полыхающим во тьме глазом, она напоминала уродливую нечисть. Впрочем, её воля к жизни вызывала восхищение.

— Помочь? — тихо спросил, когда они оказались в небольшом овраге, укрытые кустами.

— Дать куртка, — стуча зубами пробормотала Элиа. — Холод. И боль. Сильно боль.

— Да, догадываюсь… Так, сестрица твоя была весьма тяжелой…

— Эллирэ? — она резко встрепенулась и даже приподнялась — Знать где? Звать. Идти не мочь. Ранена?

— Можно и так сказать…

Важек стащил с себя куртку, в глубине души жалея, что Тайлер не дал ему ещё что-то из одежды. Холодные порывы ветра пронизывали насквозь. Тело мгновенно охватила дрожь.

«Я её не дотащу до болот, — подумал, заворачивая грязное тело в куртку. — Точно не дотащу… Что там Тайлер говорил? Убить, если спасти не удастся? Это будет весьма гуманно»…

А потом так некстати вспомнились другие его слова по отношению к Эллирэ: «Добить проще было, милосердней даже, да не смог. Слишком долго среди людей живу, нахватался от них всякого». А Важек, видимо, от Тайлера.

— Как звать? — вдруг спросила Элиа и схватила его за руку.

— Важек…

— Благодарить, Важек. Жизнь спасать. Герой, — сказала она и внезапно разрыдалась. По-настоящему. По-девичьи. Уткнувшись лицом в его грудь.

С неба срывался дождь, за спиной кричали люди, пахло кровью и мокрой прелой листвой. Важек сидел на коленях в размякшей грязи и прижимал к груди замученную людьми девушку, что до безумия сильно хотела жить.

«Герой? Давно им не был. Трус. Пьянь. Пропащий. Монстр. Тварь. Плохо меня знаешь. Героем был мой брат. Умер как дурак, зато с чистой совестью».

— Рано благодарить, — тихо сказал Важек, зарывшись пальцами в спутанные, грязные волосы. — Вот как до избы моей доберёмся, так спасибо и скажешь. А пока давай, держись. Осталось совсем немного. Времени мало. Сейчас они опомнятся и в погоню кинутся. Сопли подбери, потом поплачешь. Делай, что говорю, может, и выживем с тобою.

Важек поднялся, быстро стаскивая с себя сырую и грязную одежду.

— Одевайся. Живо. Мне она сейчас без надобности, — холод ночи продирал до костей, но Важек упрямо совал Элиа свои вещи. — Вэрк тебя донесёт. Только держись крепко. Изо всех сил.

Вэрк. Как давно Важек не выпускал его на волю. В глубине сознания недовольно огрызнулся такой же тощий и нескладный кот, так отчаянно ненавидевший свою человеческую часть, что на несколько лет лишила его свободы.

«Спаси её. Она беспомощна, как котенок. Они её уничтожат, как… как наших детей».

Тело трансформировалось мгновенно. Зверь теснил человеческую суть, жадно вдыхая запахи леса, крови, свободы. Раскосые янтарные глаза с непроглядно черными белками внимательно осмотрели эльфийку. Она как раз закончила натягивать сапоги совершенно неподходящего размера. Кот подошёл ближе, ткнулся усатой мордой ей в лицо и влажно лизнул шершавым языком. Рыжий, поджарый, с огромными перепончатыми крыльями и длинным пластинчатым хвостом, заостренным на конце тремя шипами. Он терпеливо ждал, пока Элиа вскарабкается ему на спину, обхватит покрепче руками и ногами, и лишь после того, как убедился, что она не свалится, мощным прыжком взвился вверх. Летать в лесу было невозможно. Вэрк перемещался огромными прыжками, отталкиваясь лапами от стволов деревьев, маневрируя при помощи крыльев. Он знал дорогу. И догнать мантикору не сумел бы ни один человек.

Глава 19

Прогретый воздух избы окутывал бьющееся в ознобе тело, казался раскалённым. Важек сидел на полу. Ледяная вода струйками сбегала с заплетённых волос, чертя дорожки на обнажённой спине. Бушующий в крови азарт, забытая жажда свободы, ощущение пусть и мимолётного, но полёта — всё разом сошло на нет, оставив после себя зияющую пустоту внутри. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с дождевой водой. Слёзы, так и невыплаканные когда-то давно, когда Важек Эльрэн был главой прайда, примером подрастающим котятам, любимым супругом, а потом разом потерял всё. Так и остался безликой тенью, слишком трусливой, чтобы закончить своё жалкое существование.

«Герой».

Одним словом вскрыть годами гноящуюся рану. Выпустить зверя на свободу. Разбудить совесть и сострадание. Быть живым так больно. И совершенно не нужно. Взгляд скользнул по девчонке, беспомощно лежащей рядом. С грязных, мокрых вещей уже натекла лужа, волосы слиплись и спутались, хриплое дыхание то и дело прерывалось кашлем.