Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына

— Я на машине, — радуюсь возможности сменить тему.

— Запаска с собой? — улыбается.

— Но если я снова её забуду, вы ведь поможете?

Это вырывается у меня само собой. Уже кляну себя за несдержанность, но Всеволод только смеётся.

— Конечно, Татьяна.

Я иду к своей «Хонде», прижимая к себе букет. Нужно поставить его в воду. А мама… Скажу, что на работе подарили. Благодарные пациенты. Это ведь не ложь, правда?

Мама ничего не спрашивает насчёт букета. Только советует:

— Добавь в воду аспирин.

— Я уже добавила сахар.

Розы стоят долго. Неделю. Удивительно просто.

А ещё удивительно то, что ровно через неделю мне приходит сообщение от Димы:

«Я согласен на твои условия».

Глава 22

Дмитрий

Я зол.

Неимоверно.

Судебная экспертиза фирмы, Танины чеки… Почему она все эти годы хранила их? Зачем? Чтобы однажды использовать против меня?

Неужели Таня меня никогда не любила?..

— Димон, — устало произносит мой юрист, которому я заплатил сто тысяч, чтобы он сделал всё, как надо. — Не мельтеши.

— Ты обещал! — рычу. — Клялся, что сможешь оставить всё за мной. А что в итоге?

— Ну и что я мог поделать? — разводит руками. — Сам посуди: всё нажито в браке. Делится пополам. И… Димон, положа руку на сердце, тебе нереально увеличить свою долю.

— Ты, — хватаю его за воротник. — Я отвалил тебе…

— Руки убери, — бросает холодно. — Ты тоже много чего говорил. Что твоя жена мямля, которая всего боится. А оказалось — продуманная. Впрочем, надо отдать ей должное: она не наглеет. Просто хочет забрать своё. Вот и всё. Димон, отдал бы ты ей всё по-хорошему…

— Ты не понимаешь, — отмахиваюсь. Не хочу марать руки о лжеца. Уволю к чёртовой матери. — У меня семья. Любимая женщина. Племянница. Я не могу оторвать такой кусок от семьи.

— Так плати по частям, — поднимается. — Договорись. Я, конечно, доведу твоё дело до конца. Но… Димон, подлечил бы ты нервишки.

С этими словами юрист уходит, а я остаюсь один в кабинете злой, как чёрт.

Решение суда для меня настоящий плевок в лицо. Чувствую себя отвратительно.

Виски давит. Надо отвлечься. Поехать к Алле. Я отправил её к своей матери, чтобы, не дай Бог, Таня и её адвокат не попытались надавить на мою любимую.

И где только Таня нашла деньги на такую акулу?..

Всю неделю я не живу, а существую. Обзваниваю друзей, знакомых, ищу юриста, который поможет мне. Но у всех один ответ:

— Братан, ничего не выйдет. Если только криминал.

Я не хочу криминал. Я хочу, чтобы Таня меня поняла!

Еду к матери нервный. Надо успокоиться. Алла не должна видеть меня таким. Раздавленным, побитым. Я люблю её. Вместе мы всё преодолеем.

Подъезжаю к дому матери. Я подарил его ей. Как и квартиру.

Чёрт, наверное, нужно было и отцовскую засыпушку на мать оформлять. И фирму. Но я не хотел грязи. Доверял Тане.

А теперь…

Поворачиваю в просёлок. Так, улыбаюсь…

Чёрт!

Возле ограды стоит чёрный «Ленд Ровер» с характерными номерами.

Сжимаю руль.

Спокойно. Вадим Викторович просто приехал повидать дочку. Вот и всё. Ничего страшного.

Но как же страшно перед ним опозориться. Ничего. Кроме матери никто не знает, что Таня размазала меня в суде. Даже Алле я не говорил. Было стыдно. Ведь любимой так нравится мой дом...

Поднимаюсь по ступенькам. Прокручиваю в голове диалог. Что я скажу Берсеневу, что он мне ответит.

Я больше не тот Дима Герасимов, которого можно было прогнать. Посчитать недостойным. Теперь Дмитрий Алексеевич. У меня своя фирма. Я имею вес. Связи.

В конце концов, Алла носит мою дочь!

— Димочка! — мать буквально вылетает ко мне. — Родненький! Наконец-то! Ну как? — понижает голос. — Разобрался с Таней?

— Нет, — цежу. — Юристы говорят, шансов нет.

Мать качает головой, то и дело поглядывая в сторону гостиной.

— Мам, — напрягаюсь. — Ты что-то рассказала Берсеневу?

Нет! Стучит набатом в голове. Только не это.

— Димочка, ты только не сердись, — мать заглядывает мне в глаза. — Я просто хотела, как лучше. У Вадима Викторовича связи. Он легко поставит Таню на место…

— Зачем, мам? — хватаюсь за голову. — Я же просил ничего не говорить!

— Я мать! — заявляет. — Я не могу спокойно смотреть, как ты себя изводишь. А в любви и на войне все средства хороши. Да, я попросила Вадима Викторовича помочь тебе. Что в этом плохого?

Что плохого?

Трижды ха.

Да ничего, если отбросить, что мать меня только что опозорила! Втоптала в грязь, показав Берсеневу, что я ничего сам решить не могу!

Сжимаю кулаки.

Я найду, что сказать. Выставлю всё так, что мать ошиблась. Перепутала по старости и глупости. Она ведь всего лишь продавщица и не разбирается в юридических тонкостях…

Вадим Викторович сидит на диване и смотрит новости.

Краем глаза замечаю репортаж: что-то об аварии на разрезе. Экскаватор вышел из строя, пострадал водитель. Интересно, какой это разрез? Поставляю ли я туда запчасти…

Чёрт, мне сейчас вообще не до этого!

— Трагедия, — коротко произносит Берсенев, когда я останавливаюсь рядом.

— Ужасно, — киваю. — Техника изношена.

— Хорошие запчасти нынче дороги, — замечает Вадим Викторович.

— Цена моих изделий соответствует качеству.

Слова Берсенева царапают. На что он намекает?

Нет, никаких намёков. Мы просто беседуем.

— Вадим Викторович, — начинаю осторожно. — Мать сказала, что она просила вас кое о чём. Скажу сразу: это лишнее. Мать неверно меня поняла…

— Напротив, — отзывается Берсенев. — Римма довольно точно передала суть дела. — Взгляд его карих, таких же, как у Аллы, глаз врезается в меня, точно лезвие. — Ты так и остался крохобором и жлобом.

Мне словно кислотой в лицо плеснули.

Задыхаюсь. Кислород перекрыли.

А Берсенев продолжает:

— Ты хочешь оставить жену, которая прожила с тобой тринадцать лет, ни с чем. Ты выкручиваешься. Считаешь, что если заплатил деньги, то имеешь право на всё. Это не так, Дмитрий.

— Вадим Викторович, — стараюсь держать лицо. — Я делаю всё это только ради Аллы.

— Алла не нуждается в деньгах, — отрезает. — Ей нужна здоровая атмосфера. Спокойствие. Тишина. А не судебные разборки.

— Поэтому я и хотел, чтобы дом остался мне! — восклицаю. — Чтобы Алла чувствовала себя в нём хозяйкой.

— Ты идиот, или прикидываешься? — жёстко спрашивает Берсенев. — Единственный вариант, как это может получиться: мировое соглашение. Вы делите с Татьяной всё пополам. И точка. Без экспертиз. Без возни. Без грязи. Римма сказала, что Татьяна только это и требует. А ты хочешь одобрать её, как липку. Это недостойно мужчины, Дмитрий. Это, как говорит моложёжь,