Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Меня начала раздражать её бесцеремонность, но я проглотила обиду и желание нагрубить. Не стоит мне пока показывать характер, учитывая, что жизнь моя по-прежнему висит на волоске.

Да и встреча с Амелин... Судя по тому, как боятся и суетятся служанки, возлюбленная Теодора может быть ему под стать.

Тогда мне стоит морально приготовиться и не тратить лишние силы на препирательства со служанками.

И поэтому я без лишних слов последовала за ними в ванную, позволив вертеть меня, оттирать и душить, как им заблагорассудится.

Должна отдать им должное — они сотворили чудо за короткий срок. Ровно через тридцать минут я была кое-как отмыта, посушена, одета в скромную, но чистую и приличную одежду и выставлена вон из комнаты.

Служанки повели меня такими знакомыми коридорами дворца в королевский сад. Я следовала за ними и не могла сдержать дрожи в пальцах.

В руках Амелин сейчас находились моя жизнь и смерть, а я понятия не имела, какая она. За две жизни мы ни разу не встречались.

Она была призраком, злым роком, вечно витавшим над нашими головами, но ни разу так и не проявившимся.

Хотя, возможно, отец её и видел раз, но я — никогда. Какая она? Эта дочь крестьянина, оставшаяся сиротой в раннем возрасте и умудрившаяся стать причиной падения целого герцогского дома. Да что там герцогского дома. Целого королевства.

Ответ на эти вопросы ждал меня в самом сердце королевского сада. В любимой беседке королевы-матери. Роскошном, белом сооружении, украшенном витиеватыми узорами в виде распустившихся роз.

Сами розы тоже обвивали это произведение искусства. Белые и жёлтые, они плелись в причудливых комбинациях, создавая ощущение чистоты и уюта.

Кругом заливисто пели птицы, а в самой беседке сидела девушка.

В окружении пяти или шести служанок, одетых в особенно роскошную, дворцовую форму. Они заботливыми пчёлами кружили вокруг Амелин, пытаясь максимально ей угодить. То поправляли подушки, на которых она восседала, то подавали чай.

Но стоило мне только появиться на дорожке, как всё замерло.

Или мне просто показалось.

Всё вокруг будто застыло, не смея пошевелиться. Даже порхавшие над цветами яркие бабочки зависли в воздухе... И только мы — я и она — смотрели друг на друга. Подчиняясь какому-то невидимому и неписаному закону мироздания.

Девушка в центре всеобщего внимания была необычна. Тонкая, как тростиночка, и изящная, как фарфоровая статуэтка. С белоснежной кожей и тонкими бровями. Пышные белоснежные волосы, что легко можно было принять за седые, украшали её голову лучше всяких драгоценностей.

Но и ими она не была обделена. Роскошное платье светлых тонов, что дивно были ей к лицу, сшитое из редких тканей прекрасно сидело на ее фигуре. Две тонкие цепочки из платины и голубых сапфиров, браслеты, искусно вырезанные сережки.... Но самое главное - тиара покойной королевы уже сверкала холодным блеском бриллиантов, венчая её голову.

И все же я долго ее не рассматривала. Мое внимание полностью пленили глаза. Эти бездонные голубые колодцы, что смотрели мне в душу. Она будто удерживала меня в плену и... И всё же это был очень тёплый и долгожданный плен. Такого чувства я даже рядом с родной матерью не испытывала.

Я не понимала, что со мной творится сейчас. Будто я знала её целую вечность и один день. Будто мы расстались только вчера, хотя, клянусь, я её никогда не видела.

Но будто... знала...

Знала?!!!!

Она вдруг сорвалась с места и раненой птицей бросилась ко мне. Прежде чем служанки успели среагировать, прежде чем дворцовая стража успела меня оттеснить, Амелин упала мне на грудь и отчаянно зарыдала.

— Ты пришла! Наконец-то ты пришла! Боги! Я думала, что уже никогда тебя не найду.

Она цеплялась за мои руки причитая и прижималась так, будто пыталась впитаться в меня или поглотить.

Это было дико, странно, непонятно, но...

Так правильно!

— Кто ты? — спросила я, окончательно запутавшись и беспомощно пытаясь найти ответ.

Она подняла на меня глаза, полные слёз, и ответила так, будто это было само собой разумеющимся:

— Я Амелин, — а потом, помедлив, задала вопрос, что окончательно выбил почву у меня из-под ног. — А тебя как зовут?

Я на миг ещё больше оторопела, а потом по-настоящему рассердилась.

Да эта девчонка надо мной просто издевается!!!

Какую ещё извращённую игру они с Теодором затеяли?

Мне захотелось оттолкнуть её, стряхнуть с себя, как противное насекомое, но я не посмела.

То странное ощущение прошло, оставив после себя лёгкий отголосок, и разум мой стал предельно ясен.

Возможно, это была ловко подготовленная для меня ловушка, и я должна быть предельно осторожной.

Я аккуратно отцепила одну из её рук, преодолев при этом некое сопротивление, и, сделав шаг назад, представилась:

— Меня зовут Корделия, леди, — немного помедлив и призадумавшись, я добавила: — И я теперь буду вас сопровождать.

В глазах её читалась смешанность чувств, и даже мелькнула некая обида.

— Это младшая дочь герцога Рошвальда и ваша новая служанка, леди.

Сопровождавшая меня прислуга вдруг вмешалась. С великим почтением к Амелин и к моей большой досаде. Не знаю почему, но моё униженное положение ощущалось ещё более болезненно при ней.

Но тут произошло неожиданное.

В чистых, больших глазах вспыхнула ярость. Эмоция, которую совсем не предполагаешь увидеть на таком с виду невинном и нежном лице.

Только вот направлена она была не против меня.

— Кто служанка? Она?! — голос Амелин дрожал, и она снова схватила меня за руку и взяла под локоть.

К удивлению, я ощутила, что её трясёт от гнева.

— Леди Корделия — моя дорогая гостья, — продолжила она, поочерёдно вглядываясь в лица присутствующих, будто ища того, кто посмеет ей возразить. — И все должны относиться к ней с уважением и почтительностью, так же как относитесь ко мне. В противном случае я буду считать это личным оскорблением.

Лица прислуги побелели от этих слов. Они поспешно отводили глаза и склоняли головы ещё ниже.

Никто не смел противоречить Амелин.

А я стояла и смотрела на всё это с открытым ртом.

Не слишком ли они перегибают с игрой?

Или?..

Да что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Пойдём, — поняв, что желающих рискнуть и навлечь на себя её гнев не нашлось, девушка снова обратилась ко мне, наградив самой сияющей и тёплой улыбкой на свете. —