Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

— Ещё раз шевельнёшься — и пеняй на себя.

Сказано это было так близко от моего лица, и в частности губ, что я замерла на месте.

А потом вдруг ухмыльнулась и ядовитым голоском выкатила последний аргумент.

— Я пожалуюсь Амелин.

И это подействовало!!

Глаза Теодора тут же распахнулись, и в них не осталось даже намёка на багровый цвет. Только недоумение, которое я уже неплохо умела читать.

Как ни странно, с недавних пор его эмоции перестали быть для меня загадкой. И если для посторонних младший принц был бесстрастным и собранным, то я прекрасно могла распознать его настрой.

И он встревожился!

О, да!!!

Он боялся, что скажет Амелин!

Я чуть не расхохоталась ему в лицо, когда он подскочил с кровати, роняя меня прямо в мягкие объятия одеяла.

Выражение его лица стало каменным, но меня уже было не провести. Он растерян и даже немного смущён.

О, стоило умереть, чтобы увидеть его физиономию такой.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же его захлопнул и огляделся вокруг.

Да-да, змеюка, ты у меня, а не у себя.

Стоишь посреди комнаты без рубашки и в одних штанах, беспомощно озираясь.

Будто прочитав мои мысли, Теодор нахмурился, а после, не сказав ни слова, толкнул дверь и вышел, громко захлопнув её за собой. В коридоре послышалось мямленье стражи, которая обалдело приветствовала начальство, но разъярённый принц не удостоил их даже словом.

Я же вдруг почувствовала себя до неприличия хорошо. Просто отлично. Небывало прекрасно. Перевернувшись на спину, я закинула руки за голову и счастливо рассмеялась.

Не знаю, как это объяснить, не знаю почему и зачем, но правила игры поменялись. Теперь я не беспомощная кукла, а какой-никакой игрок.

И пусть моя позиция зависит от странной девчонки с бзиками в голове, но я даже эту ситуацию поверну в свою пользу.

Что ж, Теодор, наша маленькая подружка крепко держит тебя за... за причинное место. И так уж случилось, что она питает ко мне необъяснимую слабость, а значит, если использовать это правильно, тот, кто держит тебя за яй... в конечном итоге буду я.

Злобная улыбка озарила моё лицо. О, мой дорогой посмертный муженёк, мы ещё расквитаемся!

Даже не сомневайся!

Вот только что он делал в моей спальне? Да ещё и полуголым?

Ай, какая разница сейчас! Не буду ломать голову! Просто буду наслаждаться уникальным моментом.

Глава 16

Целых две недели я была освобождена от повинности видеть ненавистную рожу младшего принца. После нашего внезапного «воссоединения» Теодор пропал и больше не появлялся на горизонте.

Мне бы очень хотелось тешить себя надеждой, что это я его так напугала, но Амелин разрушила мои иллюзии.

Возлюбленная Теодора как-то шепнула мне на ухо, что вокруг происходят страшные вещи и что могучий и неподражаемый принц сейчас делает всё, чтобы защитить нас. Её и меня в смысле.

Мой скептический взгляд она успешно проигнорировала, продолжая петь ему дифирамбы. Защитить меня? Ага! Побежал, спотыкаясь!

Но мне его отсутствие было на руку, так как помогло немного прийти в себя, осесть и подумать, как жить дальше. На кураже я, конечно, горы могла свергать, но, когда немного успокоилась, стало понятно, что Амелин не самая надёжная защита.

Девушка по сути никто. Ни рода, ни племени, ни связей и полностью зависит от доброй воли Теодора. Конечно, он никогда её не бросит и не навредит. Будет носить на руках всю жизнь, но... В большой игре не всегда самый сильный равен самому живучему.

Ну по крайней мере мне хотелось верить, что такого колосса, как Теодор, всё же возможно победить. Пусть не силой, то хотя бы хитростью.

Где-то так же думал мой отец. Правда, он не знал, когда брал Амелин в заложники, кому перебежал дорогу, но тут уж невозможно было всё рассчитать.

Тайна королевской семьи была под семью печатями и окроплена кровью. Куда уж отцу проникнуть в помыслы высших сил, но в общем у герцога Рошвальда было чему поучиться.

Так вот, поразмыслив, я решила подождать и посмотреть. Возможно, мне подвернётся случай переговорить с кем-то во дворце. Но теперь я пообещала себе, что буду предельно осторожна. Повторить историю с Нитан я не собиралась.

Да и случая пока не было. Крыло Теодора было закрыто и изолировано. Лишь чётко определённый круг людей мог его посещать. Что уж говорить о месте, где жило его сокровище? Казалось, вокруг Амелин даже воздух был стерилен. А теперь угадайте, кого она желала видеть рядом с собой двадцать четыре на семь?

Сначала меня это жутко раздражало. Просто бесило! Её неубывающий энтузиазм, непомерная забота и бесконечные попытки прикоснуться ко мне.

Я отстранялась и отбивалась как могла, но она всё равно оказывалась рядом, стоило только мне не уследить.

Правда, прошло совсем немного времени, прежде чем моё мнение о ней поменялось. Поначалу я чувствовала к ней ненависть, настороженность. Потом раздражение и презрение. Она казалась мне слабой, чудаковатой и нежизнеспособной. Мягкой, как масло, что забыли положить в ледник.

Но потом я поняла — всё это касалось лишь меня. Только рядом со мной сердце Амелин плыло. Она становилась мягкой, нежной и уступчивой. Казалось, обладала безграничным запасом терпения и была готова исполнять любой мой каприз. При этом, будто научившись улавливать моё настроение, она молчала, когда нужно было молчать, и говорила, когда надо было.

Но с другими она не давала спуску. Служанки ходили на цыпочках, а стражи боялись лишний раз вздохнуть. Не только из-за Теодора, но и из-за неё самой. Она вполне могла спокойным и доброжелательным тоном отправить человека в тюрьму. Мне пришлось раз лицезреть такое. В самом начале, когда одна из служанок проявила неуважение ко мне. И держала крепкой волей всех в подчинении.

Всех, но только не меня и не Теодора.

Именно к нам двоим эта странная девица питала не менее странную слабость. И постепенно мое отношение к ней начало потихоньку меняться. Особенно после одного случая.

Поворотный момент случился через десять дней моего пребывания во дворце.

В то утро меня пригласили присутствовать при утреннем туалете леди Амелин. Меня, дочь герцога, это жутко бесило, но я понимала, что Жемчужина пошла мне на уступки.

Если бы она могла, то перебралась бы ко мне в покои и доставала бы меня бесконечно. Но тут уж я отстояла своё право на личное пространство.

Так