Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

зачем пришёл. — Вы девушка неглупая и, думаю, понимаете, что во дворце сейчас неспокойно. То, что стало с вашей семьёй, — лишь часть айсберга. Есть события намного тревожнее. Возможно, мои слова прозвучат для вас непонятно...

— Не стоит, Рафаэль, — я остановила его и отбросила всякий этикет, как ненужную ветошь. Он лишь декорация наследника трона, а я пленница. Какие уж тут манеры. — Я всё знаю и всё понимаю. Вы получали моё письмо?

Пусть я и знала, что моё послание сейчас находилось у Теодора, но внутри теплилась маленькая надежда, что он перехватил его уже у Рафаэля.

— Какое письмо?

Грустный смешок вырвался у меня вместо ответа. Вот как... Ну что же, ожидаемо. Похоже стража уже тогда ела из рук Теодора. Или это только ко мне было особое внимание?

— Какое письмо, Корделия?

С нажимом повторил Рафаэль, нетерпеливо перебирая перстни на своих длинных пальцах. Вот уж воистину — любовь ко всему драгоценному и блестящему у них в крови. Драконы одним словом.

— Я написала вам письмо в тот день, когда меня арестовали, — спокойно ответила ему, уже приняв решение ничего не скрывать. — Я просила вас спасти Амелин и позаботиться о ней, а потом вручить под благовидным предлогом Теодору.

— Я не получал никакого письма, — с досадой пробормотал принц, о чём-то задумавшись, а потом вдруг поднял на меня острые, как клинок, глаза. — Почему ты вдруг решила предупредить меня об Амелин?

Это был краеугольный камень нашей беседы. Карты должны лечь на стол, иначе мы оба проиграем.

Не пасуя перед наследным принцем и не боясь его реакции, я ответила:

— Потому что я знаю, что она Жемчужина, а Теодор её дракон. И ваше высочество, спрячьте нож обратно. Вам нет нужды меня убивать до того, как я окончу свой рассказ.

Рафаэль и правда подтянул спрятанный небольшой кинжал в камзоле повыше. Рефлекс скрывать правду о происхождении королевской семьи передавался из поколения в поколение, и не важно, какую цену нужно было заплатить за это.

Те, кто знали, были автоматически мертвы. Но я собиралась жить и мстить. И я нужна наследному принцу — пусть он об этом ещё сам не знает.

— Это моя вторая жизнь, Рафаэль, — я устроилась поудобнее в кровати и, отбросив всякий пиетет, спокойно взглянула на своего собеседника. — Мой шанс исправить ошибки, что я совершила в прошлом. Я уже прожила одну и была убита Теодором. И я знаю, что наличие крови дракона в ваших жилах — это не красивая легенда для черни. Вы действительно потомки этих чудовищ, потерявшие магию и способность оборачиваться. А ещё я знаю легенду о Жемчужине. Человеке, который является высшей ценностью дракона. Вашей главной ценностью. Также я знаю, что вас с ними объединяла магия и со временем вы утратили способность их находить, постепенно превращаясь в людей. Сильнее обывателей, конечно, но такие же смертные. Кроме...

Я позволила себе цинично улыбнуться, выпуская весь яд и гнев, давно скопившийся внутри, на, в сущности, ни в чём передо мной не виноватого Рафаэля.

— Кроме твоего младшего братца. - сделав паузу я спросила - Как тебе было узнать о том, что гены сыграли в такую чудную лотерею и именно он, младшенький, вытащил золотой билет?

Наследник смотрел на меня долгим изучающим взглядом, а потом губы его дрогнули. И растянулись в улыбке, ничем не уступающей моей. Горькой, ядовитой, насмешливой. Только насмехался он над собой.

— Не очень приятно, как видишь, — он покачал головой, будто отрицая какие-то свои мысли, но тут же продолжил, подталкивая меня рассказывать дальше. — Что ещё ты знаешь? И главное, откуда?

Я прикрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям. В ноздри будто снова ударил смрад камеры пыток. Мерзкий до рвоты запах мочи, крови, жара и боли. От меня мало что оставалось к тому моменту, как Теодор закончил, но, как бы это ни странно звучало, его спутанный, безумный рассказ я помню чётко. Так, будто слышала его тысячи раз и знала наизусть. А ещё помню, каким странным был в тот момент дракон.

С горящими, дикими глазами. Его шатало так, будто он только что сошёл со слетевшей с оси карусели.

Странный, злобный и агонизирующий монстр.

— Я знаю, что магия привела его к Амелин. Она и есть его Жемчужина, и с её помощью он хочет превратиться в дракона. Настоящего.

Мои слова совсем не удивили Рафаэля. Он лишь кивнул, как учитель, что только что получил правильный ответ от ученика.

— Я знаю об этом, — продолжила я, сглатывая ком в горле, — потому что он сам рассказал мне об этом перед тем, как запытать меня до смерти.

Вот тут принц взглянул на меня с интересом. Помедлив немного и будто переварив какую-то мысль, он переспросил:

— Запытал? Почему он тебя пытал, Корделия?

Хороший вопрос. У меня был на него ответ, но, только начав излагать его Рафаэлю, я поняла, что его недостаточно.

— Люди моего отца замучили Амелин в прошлой жизни, и она не выдержала, покончив с собой.

— И всё? — переспросил меня Рафаэль, приподняв бровь.

— Разве этого недостаточно? — ответила я с тем же выражением, хотя... — Ещё я вышла за него замуж и не давала ему проходу.

Рафаэль ласково улыбнулся мне, явно намереваясь что-то сказать, но не стал. Моя любовь к младшему принцу была далеко не новость. Я с детства преследовала его, и об этом знал не только весь двор, но и вся столица.

— А что стало с твоей семьёй? Отцом, матерью... — немного помедлив, будто споткнулся об имя сестры, но всё же произнёс: — Дафной?

— Их казнили, — ответила я спокойно, хотя за этим спокойствием пряталась настоящая боль. — Всех. И наш род тоже.

— Да, — согласился Рафаэль, но было видно, что это не то, что он хочет услышать. — Но их мучили? Пытали, как тебя? Теодор испытывал к ним... гнев? Ярость? Ненависть?

— Наверное, — ответила я. А потом добавила более уверенно: — Да, он их ненавидел, но казнил сразу же и очень быстро. Даже, по-моему, лично, не дожидаясь суда. Ещё в резиденции Рошвальдов. Но больше всех он мучил и продержал в застенках меня.

— Больше всех... — пробормотал Рафаэль сам себе под нос. — Больше всех...

Повторил он, а потом снова переспросил:

— А потом ты воскресла?

— Да,