Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

— Уходи, Амелин, — он старался, очень старался говорить ласково, но рычащие нотки всё равно прорывались сквозь слова. — Я навещу тебя завтра и всё объясню.

— Не надо, Тео, не делай этого.

Голос девушки стал умоляющим, и её лёгкие шаги приблизились. Судя по звуку, теперь они оба стояли впритык к моей многострадальной двери.

— Пожалуйста! Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Нежный, упрашивающий тон Амелин подействовал бы на кого угодно, но я видела, что Теодор упрямо держится за ручку, не отпуская её.

Пока наконец-то, спустя вечность, ручка медленно не вернулась на своё место.

Я снова затаила дыхание и на цыпочках подошла поближе. Дальнейшая фраза принца заставила меня чуть ли не уронить кочергу во второй раз.

- Я не могу, Амелин, не могу. Она мучает меня уже вторую жизнь. Я просто одержим ею.

После этого послышался глухой стук в дверь, и что-то будто сползло по ней вниз.

Похоже, принц в отчаянии стукнулся затылком о дверь и сел, прислонившись к стене.

«Хоть бы голову себе разбил», — по привычке подумала я, но это был скорее рефлекс. Навык проклинать Теодора, отработанный годами.

По сути же я была просто в шоке. От его слов. От их значения.

Я его мучаю? Я? Он одержим мною?

Бывает ли ещё более возмутительное и смехотворное заявление?

Но они не собирались на этом останавливаться.

— Дорогой, — Амелин тоже присела и начала ласково утешать Теодора. — Я рядом. Я с тобой, чтобы поддержать. Ты же знаешь, что от меня тебе скрывать нечего.

— Иди сюда.

Судя по звуку и шуршанию одежды, он её обнял.

Вот же кобелина!!!

— Я не знаю, что сказать. Вернее, столько всего есть рассказать, но я не могу. Не понимаю. В прошлой жизни было проще. Я всегда знал, что она меня любит и мы поженимся. Она была моей собственностью лет с тринадцати, и я жил с этой мыслью. Она была такой же простой и обыденной, как то, что солнце взойдёт на востоке. И что мой секретарь Лари принесёт мне почту до завтрака. И что завтра наступит. Это было нормой, законом, аксиомой до тех пор, пока ты не умерла.

Он запнулся, и я услышала тихий жалобный всхлип. Амелин уже вовсю плакала у него на груди.

Я сжала кулаки и подавила нарастающее раздражение.

Пусть!

Меня это не касается.

— И во мне что-то взорвалось. В тот миг, когда тебя не стало, я перестал существовать. Стал кем-то другим. Комком ненависти и злости, желающим только смерти. И больше всех я ненавидел её, Корделию. Свою невесту и дочь врага, погубившего тебя. Сразу, в то же мгновение, как твоя душа ушла, я тут же вспомнил о ней. Я чётко понял, кто виноват, и все мои эмоции, весь тот бесконечный поток чёрной злобы отныне был направлен только на нее. Я пытался держаться из последних сил. Втихую убирал других врагов, но всё моё нутро требовало её и только её. Её страданий, её боли, её смерти. Я хотел, чтобы она смотрела на меня своими огромными карими глазами и в них читались только ужас, боль и страх.

Он сделал паузу, и я с трудом сглотнула, чувствуя во рту привкус желчи и крови. Образы захватили меня в этот момент. По щекам текли слёзы. Это было больно... Больно даже вспоминать.

— Я выдержал только три месяца после нашей свадьбы, а потом запер её в подвале. Я пытал её, напитываясь её болью и при этом сам же необъяснимым образом испытывая её. Мне было плохо, Амелин. Дракон терзал меня изнутри и наказывал за её пытки, но при этом требовал продолжать. Я был безумен, болен и не мог остановиться. В конце концов она умерла, и в тот момент, когда Корделия испустила последний вздох, я обратился, став драконом. Объятый пламенем и агонией, я сжёг дворец и сгорел сам, превратившись в пепел.

Я была в шоке.

Теодор обратился в прошлой жизни?

Но это невозможно без Жемчужины! Драконы без своей возлюбленной, как музыкальная шкатулка без ключа — вроде механизм сделан и готов, но никогда не заработает. Драгоценность дракона последний и самый важный элемент в обращении.

Но Теодор обратился и сразу умер!!!

Почему?!

Где, чёрт возьми, Рафаэль с ответами?

— Она не виновата в моей смерти, — Амелин уже натурально рыдала. — Она ничего плохого не сделала.

— Не стоит оправдывать и идеализировать её, малышка. - в голосе Теодора теперь слышался цинизм, а не мука - Корделия не такая наивная и невинная, как ты. Она дочь Рошвальда и прекрасно знала о делах своего папаши.

Ну предположим, не прекрасно.

Об Амелин я узнала перед самой свадьбой, и то случайно. О том, что какая-то деревенская сирота приглянулась принцу и тот приказал привезти её в столицу, знал очень узкий круг людей. Лишь несколько посвященных. Но отец хорошо платил своим шпионам и те не зря ели свой хлеб.

Герцогу Рошвальду удалось прознать об Амелин , чтобы расчистить мне дорогу и не плодить ненужных или неконтролируемых проблем, приказал нанять людей и под видом разбойников украсть девушку по дороге.

Я имела давно отработанную привычку вскрывать папочкин кабинет и лазить по его приватной корреспонденции. Уже тогда я понимала, что знание — сила, и собиралась быть в курсе дел отца.

Донесение герцогу о проделанной работе и дальнейшей судьбе девицы заставило меня проплакать целых два дня. Я не могла смириться, что Теодор обратил внимание на кого-то кроме меня.

Но через два дня я вытерла слёзы и пошла примерять свадебное платье с мыслью, что раз девицы не станет, значит, не станет и угрозы нашей с Теодором любви.

О, какой же глупой я была в то время.

— А сейчас? Разве сейчас я не жива? И не с тобой рядом? Почему же ты преследуешь Кори и её семью?

Я снова навострила уши, желая услышать ответ, но Теодор не спешил. Зашуршала одежда, и мне показалось, что они слегка переместились в сторону от двери, но всё же слышимость была терпимой.

— Её семья всё ещё должна мне за свои интриги в этой жизни. А Корделия... — снова бесконечная мучительная пауза.

Нет, он меня когда-нибудь точно с ума сведёт.

— В этой жизни всё по-другому, Амелин. Я не уверен, что твоим невинным, нежным ушкам нужно