Первая любовь офицера - Рита Нестерова

В голове орало сразу все: нельзя, нельзя, нельзя.

И рядом другое: а если он имеет право?

А если я сейчас из злости сделаю то же самое, что когда-то сделали с нами — решу за всех?

Господи, как же ненавижу взрослые решения.

Особенно те, где в любом варианте кому-то будет больно.

— Мам! — где-то в конце двора раздался знакомый голос, и я вздрогнула всем телом.

Даня.

Я резко повернула голову.

Сын шел со стороны спортзала, в куртке нараспашку, с рюкзаком за плечом, взъерошенный, разгоряченный после тренировки.

Увидел меня, поднял руку, потом заметил Шарапова и шаг замедлил. Я сразу почувствовала, как у меня внутри все сжалось в узел.

Вот он. Мой мальчик. И вот его отец.

Стоят в одном дворе впервые за всю жизнь, и я держу в руках пакет со сгущенкой, как последняя идиотка, потому что не знаю, куда себя деть.

Саша тоже увидел его. И в этот момент с ним что-то произошло. Лицо застыло. Взгляд прилип к Дане.

Он будто перестал замечать меня, подъезд, двор, все вокруг.

Просто смотрел. На его походку, на рюкзак, на волосы, на лицо.

Я не знала, что именно он видит, но по тому, как у него сжались пальцы, поняла, что видит достаточно.

— Люб, — хрипло произнес он, не отрывая взгляда от Дани. — Это он, да?

Я не ответила сразу. Не смогла. Горло сжалось.

Даня подошел ближе, посмотрел на меня, потом на Сашу.

— Мам, все нормально?

Вот тут я будто очнулась.

— Да, сынок, все нормально, — я быстро шагнула к нему, коснулась плеча, поправила рюкзак, хотя он в этом вообще не нуждался. Просто мне надо было его коснуться. Убедиться, что он рядом. — Это… дядя Саша. Мой старый знакомый.

Даня перевел взгляд на Шарапова. Долго смотрел.

Слишком долго для ребенка, которому просто представили знакомого. Потом кивнул.

— Здравствуйте.

Саша будто на секунду забыл, как отвечать. Я видела это. Видела, как он глотнул, как у него дернулась скула, как он словно силой заставил себя не сделать лишний шаг.

— Привет, — произнес он. — Данил, да?

— Да, — сын нахмурился. — а…

Я тут же вмешалась:

— Мы встретились по работе, он помог мне машину вытащить. Помнишь, я говорила, что застряла?

Даня посмотрел на меня с подозрением, потом на Сашу.

— А. Спасибо тогда. — мой сын протянул ему руку. — моей маме точно нужна была помощь.

Отец на мгновенье завис, а затем ее пожал…

У меня от этого мурашки по телу.

— Не за что, — ответил Шарапов.

Смотрел на сына так, что мне стало страшно. Потому что в этом взгляде было слишком много. Слишком быстро. Слишком опасно для моего бедного, еле собранного сердца.

— Ладно, — я резко вмешалась, потому что еще секунда, и я точно не выдержу. — Мы домой. Дань, я оладушки пожарила.

— Оладушки? — Даня сразу оживился. — Отлично. Я голодный.

— Я заметила.

Я уже хотела увести его в подъезд, но Саша вдруг шагнул чуть ближе.

— Люб.

Я повернулась к нему всем корпусом и взглядом сразу предупредила: только попробуй сейчас сказать что-то лишнее.

Он понял. По глазам понял.

— Я зайду, — сказал он.

— Не надо. — шикнула я.

— Надо. — прочитала я по губам.

— Саша…

— Данил, надо что в магазине тебе? Я сейчас схожу за гостинцем и к вам в гости зайду, — вдруг проинформировал Шарапов и посмотрел на сына.

— Можно лимонада.

— Хорошо…

Глава 23.

* Любовь *

Я все-таки настояла, чтобы он ушел.

— Не надо, Саш. Давай в следующий раз. Нам обоим надо своими делами заниматься.

Он смотрел мне в глаза долго. Так, будто хотел еще что-то сказать. Может, про сына. Может, про нас. Может, опять начать копаться в прошлом, от которого у меня уже голова кругом шла. Но в итоге только коротко кивнул.

Без споров.

Подошел к Дане, протянул ему руку.

— Давай, спортсмен.

Сын серьезно пожал ее в ответ, а я в этот момент почему-то снова почувствовала этот дурацкий укол внутри.

— Пока, — сказал Даня.

— Пока.

Саша еще раз посмотрел на меня, потом сел обратно в машину. Я уже собиралась увести сына домой, как стекло медленно опустилось.

— Ладно. Я завтра приеду.

Ой…

Он ведь теперь реально никуда не денется.

— Хорошо, — тихо кивнула я.

Вечер вроде бы шел обычный. Кухня, чайник, тарелки, Данин рюкзак у стула, Марс , белявый кот, под столом охотился на мой шнурок, а я стояла у плиты и понимала, что внутри у меня снова полный бардак.

Снаружи все выглядело прилично: мама готовит ужин, сын скоро сядет за уроки, кот носится по квартире, жизнь вроде бы продолжается.

Только я сама продолжаться никак уже толком не могла. После встречи с Шараповым меня будто разболтало изнутри.

Я то злилась на него, то злилась на себя, то вспоминала его взгляд, когда он увидел Даню, и тут же хотелось закрыть лицо руками.

Потому что этот взгляд прилип ко мне намертво. Саша смотрел на сына так, словно за одну секунду получил целую жизнь, которую у него выдернули из рук.

И я теперь сама уже толком не понимала, кто тут кому что выдернул.

Я столько лет жила с одной правдой, крепко держалась за нее, ругалась ею в мыслях, защищалась ею от прошлого, а теперь эта правда вдруг дала трещину.

Даня мой. Мой мальчик. Моя опора, мой смысл, моя единственная честная победа во всей этой жизни.

Я столько раз думала, что без него просто пропала бы. После Саши, после Валеры, после всех этих мужских «подвигов» на мою голову. А он рос. Хороший, упрямый, заботливый, иногда вредный, иногда слишком взрослый для своего возраста. И вот сейчас, пока он гладил кота и спорил с ним, что шнурки жрать нельзя, я вдруг снова увидела в нем Сашу. В линии бровей. В наклоне головы. В этой привычке хмуриться, когда что-то решает.

И меня так резко кольнуло, что я отвернулась к плите, будто мне срочно понадобилось помешать ничего.

— Мам, есть хочу зверски, — сообщил сынок, заходя на кухню. — Я сегодня почти умер на тренировке. Тренер нас вообще пожалеть решил