Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

Я замерла.

— Что?

— Ремонт, — выплюнула Тора с таким лицом, будто слово было ругательством. — Конечно же, ремонт. Когда у них что-то случается, у них всегда или ремонт, или проверка, или внезапная забота о порядке. Давай быстро. Бренна собирает всех.

Через несколько минут я уже стояла в служебном коридоре рядом с другими девушками из западного крыла. Лисса, ещё две уборщицы, пара прачек, мальчишка-лакей, сама Тора и Бренна — сухая, прямая, с таким лицом, будто заранее знала, что день будет мерзким. Воздух был напряжён до скрипа. Даже те, кто ничего не понимал, чувствовали: это не обычная суета.

— Слушаем сюда, — отрезала Бренна, когда все собрались. — По распоряжению сверху западная галерея, старая лестница, пустующий салон и прилегающий коридор временно закрываются. Никто из вас туда не ходит без прямого приказа. Никто не болтает о причинах. Никто не строит догадок вслух. Работу перераспределим. Кто сунется туда без разрешения — вылетит раньше, чем успеет придумать оправдание. Всё ясно?

Послышались приглушённые «да, госпожа». Я молчала. Лисса рядом тоже молчала, но я чувствовала, как её так и распирает от вопросов.

— Тора, — продолжила Бренна, — возьмёшь двоих в обход. Снять всё лишнее из соседнего коридора. Нера и Сира — наверх, в северный салон. Лисса — со мной. Мара…

Она задержала на мне взгляд на лишнюю секунду.

— Ты идёшь в малую кладовую у старой лестницы. Заберёшь чистые тряпки, свечи и всё, что ещё не успели унести, пока они не опечатали участок окончательно. Тирен тебя там встретит.

Имя прозвучало так неожиданно, что я едва не подняла голову слишком резко. Тирен. Старый истопник. Тот самый человек, о котором я думала вчера и которого сама не успела бы искать без риска.

— Одна? — спросила Тора, явно недовольная.

— С Тиреном, — повторила Бренна. — И быстро. Пока наверху ещё не решили, что им мешает даже пыль в стенах.

Лисса бросила на меня короткий, тревожный взгляд. Я только едва заметно пожала плечом. Слишком много глаз. Слишком мало права на удивление.

Через десять минут я уже шла по знакомому коридору к старой лестнице. Здесь действительно всё менялось на глазах. У входа в западную галерею стояли двое стражников в тёмно-синем. На полу рядом ждали свёрнутые ковры, ящики, мотки ткани. Несколько лакеев снимали светильники, а двое мужчин в серых мантиях, явно из канцелярии, осматривали стены и что-то отмечали на тонких металлических пластинах. Один раз я уловила блеск знакомого знака — три переплетённые линии — на рукаве одного из них, и внутри всё неприятно сжалось.

Запирают не просто часть крыла. Чистят.

Я опустила взгляд и прошла мимо так, будто меня не касается ничего, кроме ведра в руке. Сердце, впрочем, считало иначе.

У арки к старой лестнице меня уже ждал Тирен. Невысокий, широкоплечий, с седой щетиной и лицом человека, которому давно всё равно, что о нём думают. На нём была грубая рабочая одежда, пахнущая золой и сухим теплом печей. Он не поздоровался. Только кивнул на боковой проход.

— Сюда.

Голос у него был низкий, шершавый, но спокойный. Таким голосом не болтают. Таким голосом говорят только то, что нужно.

Мы свернули в узкий коридор, ведущий к кладовой. Чем дальше шли, тем тише становилось снаружи. Здесь уже не слышно было ни лакеев, ни приказов, ни шороха уборки. Только наши шаги и далёкий гул дворца где-то за стенами.

Кладовая оказалась маленькой, почти пустой, с полками вдоль стен и запахом старой ткани, мела и сухой древесины. На одной из верхних полок действительно стояли связки свечей и стопки тряпок. Тирен подал мне корзину.

— Складывай, — сказал он.

Я начала собирать вещи, чувствуя, что он смотрит. Не оценивающе. Скорее — выжидающе. Как будто Бренна не просто послала меня за тряпками. Как будто между этой корзиной и Тиреном есть ещё какой-то смысл.

— Запирают быстро, — сказала я, не поднимая головы.

— Значит, торопятся, — отозвался он.

— Боятся, что найдут что-то лишнее.

Он усмехнулся. Очень коротко.

— Лишнее находят не вещи, девочка. Лишнее находят глаза.

Я медленно подняла взгляд. Он стоял у двери, не загораживая выход, и смотрел на меня без враждебности, но слишком внимательно для простого истопника.

— Вы знали Мару? — спросила я.

— Все внизу всех знают. Хотя бы в лицо.

— И что вы о ней думали?

— Что она ходила слишком тихо для той, кто так много видит.

Меня пробрал холод. Не страх даже. Узнавание. Значит, он тоже заметил. Не вчера. Раньше.

— А теперь? — спросила я.

Тирен пожал плечами.

— А теперь ты задаёшь вопросы не так, как она. И смотришь иначе. Но это меня тревожит меньше, чем то, кого это ещё успело заинтересовать.

Вот и всё. Без громких разоблачений. Без «я знаю, что ты не та». Просто спокойная констатация того, что некоторые люди в этом дворце гораздо внимательнее, чем кажутся.

Я поставила корзину на пол.

— Вы скажете Бренне?

— Если бы хотел, уже сказал бы. — Он помолчал. — Бренна не слепая. Но она умеет не замечать лишнего, пока это не начинает угрожать её людям напрямую.

— А вы?

— А я слишком стар, чтобы пугаться перемен в глазах одной уборщицы.

На миг мне стало легче. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы рискнуть.

— Вы знаете, что здесь было раньше? — спросила я. — До всех этих запираний и ремонтов.

Тирен не ответил сразу. Потом медленно подошёл к дальней стене кладовой и стукнул костяшками по одному из деревянных шкафов. Звук вышел глухой. Пустой.

— Помоги, — велел он.

Мы вместе отодвинули тяжёлый шкаф в сторону, и за ним обнаружилась узкая дверца, почти сливавшаяся со стеной. Не обычная хозяйственная лазейка. Слишком старая. Слишком хорошо спрятанная.

Я уставилась на неё.

— Что это?

— Старый технический ход, — сказал Тирен. — Когда-то через него ходили те, кто убирал за магами. До того, как наверху решили, что некоторые ремёсла лучше забыть.

Сердце ударило быстрее.

— Хранительницы Порога, — выдохнула я, не успев сдержаться.

Он резко перевёл на меня взгляд.

— Кто тебе это имя сказал?

— Никто. — Я сама почувствовала, как глупо это звучит. — Оно… всплыло.

Тирен смотрел долго. Потом кивнул сам себе, будто подтверждая давнюю догадку.

— Значит, не всё ещё выжгли.

Он открыл дверцу. За ней начинался узкий проход, едва шире плеч, уходящий вниз под лёгким уклоном. Оттуда тянуло старым камнем, пылью и очень слабым, почти вымершим магическим холодом. Не угрожающим. Скорее печальным. Как от места, которое давно забыли, но оно всё ещё помнит, чем когда-то было.

— Далеко не