Принц ненависти - Джаггер Коул

— Это касается Розы из-за условий брачного соглашения между семьями Дракос и Килдэр. Саойрсе была обручена с Атласом. Но затем она была... — Его глаза темнеют. — Отвлечена, — бормочет он. — Чем-то блестящим и сверкающим.

Моя челюсть сжимается.

— Пол Лоран.

Киллиан кивает.

— Маленький засранец ворвался, вскружил ей голову и увёз невесть куда. Следующее, что мы узнали, — прошло пять месяцев, Эней был готов начать, блять, войну из-за всего этого, а Саойрсе вернулась на наш порог очень беременная и брошенная этим куском дерьма Полом.

Блять.

Мой разум возвращается к тому моменту, когда я спросил Розу о её матери, и она обрисовала трагическую ситуацию в духе Ромео и Джульетты, с родителями, не одобряющими отношения их дочери с её отцом.

Что было, оказывается, чушью.

Мои брови сходятся.

— Она знает о своём происхождении?

Киллиан снова отворачивается к окну.

— Теперь знает. Неделю назад у неё была встреча с самим Атласом, где он сообщил ей об условиях договорённости.

Я стискиваю зубы.

— Каковы они?

— А таковы, что поскольку моя дорогая идиотка сестра решила залететь от Пола Слабака, и Эней расторг помолвку...

Его глаза сужаются в щёлочки.

— И поскольку теперь есть другая женщина Килдэр...

Я чуть не срываюсь. То, как мой зверь бьётся о прутья внутри, сотрясает меня до глубины души, сжимает горло, прежде чем я заставляю себя вдохнуть.

— Ты, блять, шутишь.

— Оставим нелестные предположения о моей карьере в стендапе, — шипит Киллиан, — нет, Принц, я не шучу. Именно об этом была встреча с Атласом: он сообщил моей дорогой племяннице, что теперь именно она выйдет за него, чтобы скрепить перемирие между нашими семьями.

Зверь ревёт внутри. Тьма кружится в моей душе, бритвенно-острые когти вонзаются в моё сердце, когда моё зрение заливается кровью по краям.

— Принц.

Смутно я понимаю, что он произносит моё имя в четвёртый или пятый раз. Сверхчеловеческим усилием я вытаскиваю себя из бездны в голове. Я моргаю, вдыхаю и допиваю остатки виски, прежде чем с окончательностью поставить стакан.

— Если ты здесь, чтобы увезти её на какую-то грёбаную свадьбу по расчёту... — опасно шиплю я, пытаясь скрыть от Киллиана странное собственническое чувство в груди.

И от себя самого.

— Этого не случится. У меня дела с Полом. И пока они не завершатся, она останется...

Рев срывается с моих искривлённых губ, когда Киллиан бросается через комнату ко мне. Он врезается в меня, заставая врасплох и впечатывая меня в стену за спиной.

Но затем монстр берёт верх.

С рыком зверь выпрыгивает из клетки, превращая меня из злого в смертоносного. Из настороженного и мрачного — в дикого и мстительного. В глазах Киллиана мелькает что-то, близкое к нервозности, когда я разворачиваюсь, перекручиваю его вес и отправляю его на пол.

Он быстро встаёт, хотя больше не нападает. На этот раз мы кружим друг вокруг друга, зубы обнажены, кулаки сжаты, два хищника больше не оценивают друг друга, а готовятся разорвать друг друга на части.

— Моя племянница не заложница, Принц, — опасно шипит он.

— Она именно это, пока Пол, блять, не выполнит свою часть.

— Вытащи мою кровь из своей грёбаной тюремной камеры...

— Она не в тюремной камере. Она в роскошных апартаментах, о ней заботятся, как о почётной гостье в моём доме.

Более или менее.

Он смотрит на меня. Я смотрю в ответ, не моргая. Наконец, после целых тридцати секунд, Киллиан хмыкает и отворачивается. Медленно он качает головой.

— Этот новый ты? — бормочет он. — Эта опасная версия? Принц на тёмной стороне?

Он поворачивается, вонзая в меня глаза.

— Ты идёшь по грёбаным зыбучим пескам, мой друг. Ты играешь с огнём...

Огонь.

Он вовремя прикусывает язык, рот захлопывается. Мой рот опасно изгибается в уголках.

— Что ты хотел сказать?

Он делает вдох.

— Мне плевать на греков, Принц. И я был бы рад, если бы Роза прожила свою жизнь вдали от моего мира, именно поэтому я позволял ей оставаться в том грёбаной монастыре последние двадцать лет. Чтобы держать её подальше от опасности и мишеней на спине. Но теперь они знают о ней, и Атласа не остановить. Если я знаю, что она у тебя, это лишь вопрос дней, а может, и часов, прежде чем он тоже узнает.

Мой голос — угрожающий шёпот.

— Как ты узнал, что она здесь?

Киллиан подходит к бару, наливает себе свежий стакан, залпом выпивает и поворачивается, чтобы злобно сверлить меня взглядом.

— Потому что, хотя мы и чужие, она всё равно семья. Она моя кровь, Принц. И хотя я был не против, чтобы она жила своей жизнью, не зная о связи с именем Килдэр и мишени на спине, я всё же время от времени проверял её в монастыре. Когда я сделал это несколько недель назад, и мой источник там упомянул, что она сбежала с отцом...

Его лицо темнеет.

— После этого, скажем так, мои люди быстро соединили точки касательно твоего заключения Пола, его освобождения и её последующего исчезновения.

Я провожу ногтями по челюсти, пытаясь прочитать между строк.

— Если ты работаешь с Полом в любом качестве, Киллиан, — тихо рычу я, — сейчас хорошее время сказать.

Он безрадостно усмехается.

— Пол глуп, но не настолько глуп, чтобы пересекать мне путь.

— Ты охотишься за ним?

— Нет, если это поставит мою племянницу под угрозу, — ледяным тоном говорит он.

— Она вне опасности. Но мне нужен Пол живым. По крайней мере, пока он не сделает то, что мне нужно. А после...

— После, если ты встанешь у меня на пути, я не моргнув застрелю тебя, Принц.

— Принято.

— За неё будет война, Оливер. И как бы я ни видел, что ты ходишь в спортзал, — саркастично ворчит он. — И каким бы тёмным и опасным ни стал этот новый Оливер Принц...

Он качает головой.

— Ты не хочешь идти против Атласа Дракоса. Ни в чём, но меньше всего в вопросе второй невесты, обещанной ему после того, как первую украли.

Возможно, мне стоит беспокоиться, что даже Киллиан, блять, Килдэр, кажется, опасается драться с Атласом Дракосом.

Но меня это не задевает. И, с неприятным осознанием, я понимаю, что это ничего не меняет в отношении искушения, запертого в конце коридора.

— Что-то ещё? — хмыкаю я.

Киллиан издаёт насмешливый звук, медленно качая головой.

— Что, блять, с тобой случилось, Принц?

— Время уходить, Киллиан.

— Слушай, то, что случилось... Джейкоб... — Он качает головой. — Я не могу представить твоё горе...

— Ты прав, — жестоко рявкаю