Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

— Ну конечно. Никогда в жизни. Я скорее прикончу любого, кто посмеет хотя бы задуматься о том, чтобы причинить вред кому-то из нас.

Стелла тихонько рассмеялась, что было добрым знаком, свидетельствующим о том, что подступающие слезы отступили.

— Технически, это нарушает наши правила.

— К черту правила, — отшутилась я.

Колин может пытаться упрятать меня в тюрьму сколько его душе угодно. Если дело дойдет до крайностей, я самолично преподнесу себя ему на серебряном блюдечке. Я уже вовсю обдумывала план, как гарантировать Мейв, Стелле и Стоуну полную неприкосновенность, если мне все же придется пойти на дно. Мы ввязались в это вместе, каждый следовал своим зацепкам, но большая часть нашей недавней активности крутилась именно вокруг меня и моих дел. Я просто не позволю им расплачиваться за это.

И само собой, я никогда не смогу поднять руку на того, кто этого не заслужил. В моих венах не течет настолько дурная кровь.

Громкий грохот со стороны гаража заставил нас одновременно вздрогнуть. Я поднялась с дивана, сверля глазами дверь на кухне.

— Ты уверена, что его там след простыл? — шепотом спросила Мейв у Стоуна.

— Может, зверушки решили ожить, — шепнул он в ответ, принимаясь щекотать ее колено, пока та не начала извиваться и хихикать.

— Сидите здесь, — велела я им, направляясь к двери гаража и скрываясь за ней.

Улыбка сама собой поползла по моему лицу, когда я застала Колина, копающегося внутри маминого Субурбана. Я бесшумно подобралась к нему со спины и резко ущипнула за бока, пугая до чертиков.

— Вернулся за добавкой? — поддразнила я его.

Его глаза мгновенно заволокло опасной тьмой. Он мертвой хваткой вцепился пальцами в мое горло, толкая меня назад, пока затылок не встретился со стеной.

Я дерзко ухмыльнулась, невзирая на его железную хватку. Тот минет определенно сделал его чертовски вспыльчивым.

— Есть свидетели, — прорычал он.

— Свидетели чего? — пискнула я.

— Того, что ты была там. На местах преступлений. На этой самой машине, — он мотнул головой в сторону маминой машины.

Неужели он надеялся отыскать там хоть какие-то зацепки? Зная, насколько скрупулезно трудится Стоун и как серьезно он относится к своим обязанностям в нашей компании, я сильно сомневалась, что детективу улыбнется удача.

— Исключено, — прошептала я, не разрывая зрительного контакта. — Почему бы тебе не признаться, зачем ты пришел на самом деле?

Я с трудом сглотнула, когда его ладонь сместилась к основанию челюсти, а большой палец поддел подбородок, заставляя меня задрать голову еще выше.

— Ты просто не в силах держаться от меня подальше, детектив, — продолжала подначивать я. — Расскажи, почему?

Он надавил пальцем сильнее, выгибая мою шею и приближая мои губы вплотную к своим, пока в его светлых глазах бушевала буря внутренних противоречий.

— Ну же. Сделай это.

Слова сорвались с моих губ тихим, отчаянным требованием. Он едва заметно дрогнул, и эта мимолетная ненависть мгновенно растворилась на заднем плане, уступая место кристально чистому взгляду, в котором читалось все то, что он так упорно пытался скрыть. Просто сделай это наконец, черт тебя дери.

Стоун нарочито громко и неловко покашлял со стороны дверного проема, заставив Колина выпустить меня и резко отступить на приличное расстояние. Проклятье.

— Мои друзья здесь, — процедила я сквозь зубы.

Он одарил свирепым взглядом троих моих приятелей, застывших в дверях.

— Я уже заметил.

— Не стесняйся нас, — съязвила Мейв. — Все только начало становиться по-настоящему интригующим.

Он перевел свой яростный взгляд на меня, угрожающе ткнув пальцем в мою сторону.

— Из города ни ногой, — потребовал он перед тем, как вылететь вон тем же путем, каким и пришел.

— Ну вот видите, — повернулась я к Стелле, возвращаясь в дом и падая на диван. — Он любит меня.

— Ты абсолютно ненормальная, — отозвалась она. — Но… я отчасти понимаю, о чем ты. Со стороны действительно казалось, будто он собирается тебя поцеловать.

— Знаю. Безумие какое-то.

Мейв опустилась рядом со мной, принимаясь перебирать пальцами мои волосы.

— Что ж, этой ночью ему точно не придется переживать о твоем побеге, потому что мы отправляемся на вечеринку.

Стоун потянул Стеллу к выходу, объясняя, что им нужно закончить кое-какие дела, после чего они вернутся и заберут меня.

— Хочешь заняться покраской опоссума? — спросила Мейв, направляясь к шкафчику у входа за художественными принадлежностями.

Я продолжала лежать на диване с закрытыми глазами, со всеми красками представляя, каковы были бы на вкус губы Колина.

Они находились так близко. Мы были на волосок от этого. Что произошло бы, окажись мы наедине? Если бы эта натянутая до предела струна между нами наконец лопнула, заставляя нас раствориться друг в друге. Я погрузилась в эти грезы так глубоко и надолго, что совершенно позабыла о присутствии Мейв. Музыка в динамиках затихла, сменяясь первыми тяжелыми гитарными аккордами следующего трека, от которых внутри разлилось тревожное предвкушение.

— Хло?

Она уже устроилась в прихожей, водрузив крошечный холст на массивный мольберт и взобравшись на высокий табурет. Помимо сближения на почве общих психологических травм и последующей за ними общей тьмы, нас с Мейв всегда связывала страсть к искусству.

Если мой стиль тяготел к классической живописи, то работы Мейв отличались совершенно уникальной динамикой. Ее излюбленным инструментом оставались баллончики со спреем. Яркие, дерзкие цвета. Сумасшедшие линии. С этого все обычно начиналось, пока она не завершала картину и не отступала на шаг назад. В этот миг перед глазами вырастал гигантский мурал от пола до самого потолка. Не раз я ловила себя на мысли, что сквозь него можно пройти прямиком в иной мир, где трава окрашена в розовый цвет, а облака сияют синевой.

— Не опоссума, — выдохнула я. — Того оленя из Хребта Хасси.

Мне порой казалось, будто она губит свой талант, выписывая для меня эти крошечные реалистичные пейзажи. Но сама она упрямо твердила, что подобное творчество помогает ей заземлиться, и всегда настаивала на своем участии в процессе. Под моей кистью эти звери никогда не оживали так, как под ее руками.

— Какое это было время суток?

— Закат, — отозвалась я, после чего уточнила. — Самое его начало.

С противоположного конца дивана донеслось тихое постукивание соприкасающихся кистей, пока она раскладывала свои инструменты, а затем в комнате воцарилось молчание. На протяжении следующих десяти минут тишину нарушали лишь звуки музыки, шуршание влажной кисти Мейв по полотну и мое задумчивое дыхание, уносившее меня обратно в наше с Колином приключение.

— Что ты планируешь делать с ним дальше? — поинтересовалась она спустя время, словно все это время находилась в моих мыслях — там,