Красный Сокол - Аврора Пайель

В общем, ничего не ясно. Но в любом случае я как-то с этим связан. Марк сунул нос в мои дела, и вот что из этого вышло… Что ж, настал момент истины. Все или ничего.

– Вестон, я знаю, что ты здесь, – зовет голос за дверью.

Я прихожу в себя. Это Чарли. Я срываюсь с места. Схватившись за ручку, вдруг останавливаюсь. Сейчас нам не стоит видеться. Совсем недавно мы решили поговорить, и чем это кончилось?

– Вестон, – повторяет она. – Открой.

Я упираюсь лбом в дверь:

– Чего тебе надо?

– Я… я просто хотела тебя проведать.

Я мог бы сказать, что со мной все в порядке, но молчу – впервые в жизни мне не хочется лгать. Только не ей.

– Слышал новость? Про Марка? – спрашивает она.

Я отпираю дверь:

– Он и правда очнулся?

Она кивает.

– Есть какие-то подробности?

– Ян звонил его матери минут двадцать назад. Похоже, Марк вышел из комы еще позавчера, но она решила сообщить только сегодня. Вот… Два дня за ним наблюдали врачи и разрешили посещение.

– Билл и остальные… Они поехали в больницу?

– Да. Им позволят зайти в палату – по двое за один раз. И ненадолго, чтобы не утомлять больного.

– Не знаешь, он может говорить? То есть он в состоянии…

– Да, я поняла тебя. И нет, не знаю – я не спрашивала.

Я киваю. Больница всего в пятнадцати минутах езды, к северу отсюда. Должно быть, ребята уже подъезжают…

– Раз Билла нет, я решила…

– Твоего цербера-брата здесь нет, так что ты решила, что можешь прийти ко мне, ничем не рискуя, – прерываю я.

– Не нужно говорить со мной таким тоном. Все волнуются за Марка, но никто не понимает, каково тебе…

Я подхожу к ней ближе. Напряжение между нами почти искрится – меня пробирает дрожь. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заключить ее в объятия. Нет, с этим покончено. Поиграли и хватит.

– Очень мило, Лили.

Это имя обжигает мне губы. Вернее, прозвище – так ее зовет брат. Чарли рассеянно моргает, но не уходит. Последние два года Билл постоянно говорил об одной Лили. Кто бы мог подумать, что это только ласковое прозвище? По рассказам Билла у меня сложилось впечатление, будто Лили еще совсем маленькая. И вот она передо мной. Нет, не та знойная красотка, которую я так желаю. Всего лишь младшая сестра Билла.

– И они никогда не поймут. Сказать почему? Да потому что никто ничего не знает. Они не знают, через что я прошел. Для них я просто мерзавец, замученный совестью. – Я наклоняю голову и заглядываю в ее карие глаза: – И ты, Лили, однажды будешь думать так же.

– Неужели ты до сих пор не понял? Мне плевать на слухи. Ты совсем не такой жесткий, каким пытаешься казаться. Я видела, как тебя задели слова Билла.

Подняв голову, молча смотрю на нее. Нет, я не выдам своих чувств – они под замком.

Спустя пару секунд ее горящие глаза тускнеют. Она разочарованно качает головой.

– Билл убьет меня, если узнает, что я к тебе приходила. Мне нельзя быть здесь, – вздыхает она, будто готовится расплакаться или рассмеяться. – И все-таки я у твоей двери.

Я стою неподвижно, хотя так и хочется запустить руку в ее каштановые волосы, прижать ее к себе и утянуть в постель. Нет, Билл ясно дал понять, что мне не стоит к ней приближаться. Пожалуй, он прав. Я не имею права портить ей жизнь.

– Я не могу заставить тебя, Вест. Хочешь молчать – молчи, это твое дело, – тихо говорит она. – Сомневаюсь, что хотела бы узнать всю правду о вас с Биллом. Но поверь, я никогда не считала тебя мерзавцем.

– Разве что когда ты пыталась сбежать от одного маньяка с ножом, – вырывается у меня.

– А что было потом? – защищается Чарли.

– А потом ты все-таки сбежала.

Она едва заметно улыбается.

– Послушай, я не собираюсь успокаивать тебя рассказами, будто мы с Биллом обязательно помиримся. Скажу только одно: люди помнят лишь неудачи. Им плевать, почему так получилось, важен сам факт – ты облажался. Мне кажется, это несправедливо. Сама попытка не совершать ошибок дороже результата, каким бы он ни был.

Вдруг телефонный звонок. Я жестом прошу Чарли подождать и беру мобильник. На экране горит сообщение от Билла. Надо же, какая честь.

Билл: «Вчера Марка допрашивали копы. Он помнит, что произошло».

Я быстро набираю ответ.

Я: «???»

Затем поднимаю глаза на Чарли – она спокойно стоит у двери. Через секунду приходит новое сообщение.

Билл: «Постараюсь разузнать».

– Новости хорошие? – спрашивает она взволнованно.

Я пожимаю плечами. Сердце сильно колотится. Я стараюсь казаться невозмутимым, но мне страшно. Что он помнит? Как все было? Вдруг это и правда я? Что, если я избил его? Тогда прощай университет, «Хаски» и… Чарли.

– Трудно сказать, но скоро будет ясно. Билл будет держать меня в курсе.

– Так ты переписываешься с моим братом? – удивляется Чарли.

– Ну да…

– Значит…

– Да, значит, все в порядке. Можешь с чистой совестью спускаться вниз. Я пока останусь здесь.

Она кивает и еще пару секунд стоит в нерешительности. Но вот она уходит, и я закрываю дверь.

Снова пищит телефон.

Билл: «Через полчаса в парке».

Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь за курткой и ключами от мотоцикла. Спустившись с лестницы, иду к задней двери – не хочу, чтобы кто-то меня заметил.

Я еду в парк Равенна и, оставив мотоцикл на парковке, спешу к столику для пикника, где мы с Биллом обычно встречались. Как я и думал, его еще нет. Я достаю телефон и смотрю на экран, ожидая новостей, – там ничего. Сгорая от нетерпения, прохаживаюсь взад-вперед.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. С каждой секундой мне становится все страшнее. Что он вспомнил? Не хочу вылететь из университета. Это мой дом. Декан знал. Знал, что я попадался за драки, кражи и другие мелкие правонарушения. Парни из Сиэтлского, с которыми я общался, были теми еще отморозками. И все же меня приняли в Вашингтонский, в университетскую команду. Декан верил в меня, как и тренер…

Потом случилась эта история с Марком, и меня отстранили, как бы напоминая, что я на испытательном сроке. У полиции на меня ничего не было, кроме результатов анализа крови. Так что официально меня «наказали» за прием запрещенных веществ. Какая ирония – я ведь ни разу в жизни не употреблял эту дрянь.

Я сижу на столе, опустив голову. Кажется, я здесь