Красный Сокол - Аврора Пайель

Я снова целую ее, и в ее глазах появляется страстный блеск. От ее взгляда во мне бушует буря эмоций. Прости, Билл, у меня нет ни малейшего желания выполнять твою просьбу. Тем более я просто не могу этого сделать.

Я сжимаю ее бедра, и мы снова сливаемся в поцелуе. Как сладко она стонет! Хихикая, Чарли отталкивает меня – ее щеки покраснели.

– Кажется, тебе уже лучше. Иди и покажи всем, на что ты способен. Красному Соколу пора вернуться.

Лети, красный сокол

Чарли

Заключенная в объятия Вестона, я не могу встать с его колен. Осторожно убираю его руки. Вест бросает на меня взгляд, который я будто не замечаю. Кожу все еще покалывает там, где он меня ласкал. Под взглядом голодного ястреба я пытаюсь собраться с мыслями. Так, возьми себя в руки, Чарли. Сейчас не время и не место думать о таких вещах. Я одергиваю платье и разглаживаю куртку «Хаски», которую дал мне Малкольм. Смотрю на Веста – его глаза игриво блестят.

– Что?

– Ничего, – усмехается он.

– Правда?

Он встает, берет лежащие рядом перчатки и шлем, а затем шепчет мне на ухо:

– У тебя красные щеки, Крофт. Чем же ты занималась в раздевалке?

– Я? Ничем, – хихикаю я.

– Ничем, да?

Помотав головой, я легонько толкаю его в грудь, и мы идем к двери. Сердце все еще бешено бьется. То, что сейчас произошло между нами, не должно было случиться, но у меня такое чувство, будто это было неизбежно. И похоже, мы оба ни о чем не жалеем. Напротив, судя по тому, как он смотрит на меня, я уверена, Вестон исполнил бы свою угрозу, если бы не игра. При одной мысли об этом у меня учащается пульс. Неожиданно, прежде чем я успеваю выйти в коридор, Вестон хватает меня за руку. От его озорного взгляда у меня в животе порхают бабочки.

– Что такое, Паркер?

Он берет меня за подбородок и целует в губы, коротко, но страстно, а затем отпускает.

– На удачу, – говорит он, натягивая перчатки.

Я помогаю ему надеть шлем и слегка постукиваю по нему. Вестон смеется.

– Сделай их, Красный Сокол.

– Я не подведу.

Выражение его лица меняется – взгляд становится серьезным и сосредоточенным. Мы идем вдоль бортика к скамье запасных. Я сажусь на самом краю, пока Вест смотрит на табло. Счет 2:2. Увидев нас, тренер заметно расслабляется. Он спешит к нам:

– Ну что, Вест, готов?

Тот кивает. От него исходит холодная уверенность. Не сомневаюсь: он выиграет этот матч. У бортика появляется Билл:

– Ты с нами или пришел попрощаться?

– Я в игре.

– Боишься, что вся слава достанется мне? – подшучивает Билл.

– Конечно.

Билл смотрит на Веста, затем резко оборачивается, чтобы проверить, у кого сейчас шайба. А потом поворачивается ко мне:

– И как тебе удалось так быстро поставить его на ноги? У тебя есть волшебный эликсир? – Билл едва заметно улыбается.

– Дыхательная гимнастика творит чудеса.

Приподняв бровь, я смотрю на Вестона. Сквозь решетку его шлема вижу, что он едва сдерживает смех. Еще бы не сдерживал: если Билл узнает, Веста ждут неприятности. То, что случилось в раздевалке, останется между нами.

– Главное, что я здесь, верно? – говорит Вест, чтобы отвлечь внимание. – Я готов.

– Супер, потому что без тебя у нас мало шансов.

Тренер говорит Весту, что уже пора, и тот выходит на лед. Он держит клюшку так, словно это и не клюшка вовсе. Она часть его тела, продолжение его рук. Он подъезжает к товарищам, и они хлопают его по плечу. Затем Вест занимает свою позицию. Рядом, всего в паре метров от него, стоит Билл, а чуть позади – Джимми.

– И вот на лед выходит номер 22, – объявляет комментатор. – Мы все знаем этого парня, мы ждали его с начала матча, но он появляется за двадцать пять минут до конца. Напоминаю, что в прошлом сезоне он забил тридцать две шайбы. Пошумите для Красного Сокола!

Приветствуя зрителей, нападающий «Хаски» вскидывает клюшку вверх, и трибуны ревут. От волнения у меня сводит живот, но один взгляд Вестона, и мне становится спокойнее. Все будет хорошо. Все будет…

Ох! Я вздрагиваю, когда игрок «Уток» сбивает Джошуа с ног. К счастью, наш защитник цел, а вот его обидчик получает пять штрафных минут. Судья дает команду, и игра продолжается. Все внимание зрителей приковано к маленькой шайбе в центре катка.

Не теряя времени, «утки» набрасываются на своих соперников. На льду неразбериха – зелено-фиолетовый хаос. Где же шайба? Я приподнимаюсь, чтобы лучше разглядеть. Ребята на скамейке запасных тоже встают. Малкольм ходит взад-вперед, пытаясь что-то рассмотреть. Вдруг шайба летит на другую сторону катка так быстро, что я снова теряю ее из виду. Какая напряженная игра. Как только кто-то из «Хаски» пытается прорваться вперед, его окружают защитники в зеленом.

Билл явно устал после двух периодов. Он с большим трудом пробивается вперед, и у него то и дело отбирают шайбу. Его линия должна постоянно меняться со второй группой нападающих. Хоккей – физически тяжелый вид спорта, так что игроки редко проводят на льду больше четырех минут. Малкольм дает команду на замену. Я страшно нервничаю. Стою, заламывая руки. Минуты идут, но счет остается прежним. О победе пока не приходится и думать.

Завладев шайбой, фиолетовые ведут ее по нейтральной зоне в сторону ворот. Билл ускоряется. У него на пути появляются два защитника «Уток». Билл отдает пас Джимми. Джимми ловит шайбу на крюк и передает ее Вестону. 22-й номер мчится все быстрее, обходит первого защитника. Он почти у ворот, как вдруг слева в него влетает огромная зеленая масса. Его отбрасывает к бортику. Раздается глухой звук удара. Я смотрю на лед, затаив дыхание.

– Кажется, вингера команды «Хаски» смело Лавиной! Да, 16-й номер «Уток» оправдывает свое прозвище. Будем надеяться, никто не пострадал.

Билл и рефери спешат к Весту. Малкольм тоже подходит и заглядывает через бортик. Они о чем-то говорят, а затем, к моему огромному облегчению, помогают Вестону подняться на ноги. Я оглядываюсь в поисках доктора Аманды, но ее нигде не видно.

– Чарли, – кричит тренер. – Надо обработать рану.

Не теряя ни секунды, я хватаю аптечку, которая лежит у меня под ногами, и достаю оттуда вату, спрей и компрессы. У бортика появляется Вестон. Он снимает шлем, и я вижу тонкую струйку крови, блестящую у него на лбу. Вест садится на скамейку. К моему изумлению, он