После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

Я растерянно затрясла кистями, пытаясь сбросить напряжение и попробовать прийти в норму, но вместо этого выпустила несколько перламутрово небесных искр, которые, отлетев от каменного пола оранжереи начали биться в стены, словно бы живые.

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, — задышала я тяжело и постаралась собрать всю магию в ладони, но ни черта не выходило, потому что это была не моя магия, потому что это был не мой дар. Я абсолютно не понимала, как с ним себя вести.

Моя магия ласковая, урчащая кошка, моя магия льётся и струится. Моя магия аккуратна будит сонные растения. Открывает старые шкатулки. И играет музыкой ветра. Но сейчас казалось, что это та же самая кошка, только вредная, капризная и вечно недовольная всем.

Я вылетела за дверь оранжереи. И прямиком стартанула в подвалы.

Я почти была уверена, что у леди Лукреции однозначно были какие-то рукописи на тему того, что делать, когда твоя магия тебе не подчиняется. Нет, я могла понять, что наверняка в старой библиотеке Раудан, где сейчас засел Герберт вместе с Адалиндой, я найду намного больше информации, но заходить я не собиралась.

Оказавшись в подвале, я, оторопев, посмотрела на вывернутые стеллажи, на полки со старыми дневниками в кожаных переплётах и затрясла головой. Последний раз, когда я сюда спускалась без Герберта, здесь было все до порядочного прилично. Но сейчас же создавалось чувство, как будто бы я попала в лабораторию старого алхимика, который из-за возраста чокнулся и решил вдруг задаться вопросом появления философского камня.

Я подбежала к одному столу, стала перебирать рукописи.

Дневник приручения выверн с первого дня до второй луны.

Не то!

Старые заговоры, проклятия и порча под издательством Эль Масан.

Опять не то.

Болото, утопия, система ирригации.

А вот это что-то интересное.

Если либо прадед, либо прабабка вели дневники по поводу ирригации, значит, Раудан изначально был на болоте. И сейчас я ничего нового не увидела, просто от отсутствия действующего мага в поместье, скорее всего, те жилы, которые проходили по полям, просто без сил не работают.

Это надо отложить, это нам надо.

Хотя какое «нам это надо»? Я собиралась бежать в Дринроу только для того, чтобы не сталкиваться с Гербертом, но дневник все равно убрала.

Основы практической демонологии. Кластер силы.

А вот это было похоже на что-то более логичное и мне подходящее.

Я открыла рукопись и стала вчитываться в древние руны. Драконий бог, и надо было так вести свои записи, что на современном языке мало что было написано, больше пометки, а все остальное...

Язык прошлого, который я знала хоть и хорошо, но не в идеале настолько, чтобы разбирать заклинания.

Было что-то интересное где-то в середине.

«Если маг не может справиться со своим даром, то следует использовать кандалы. Единственный вариант для того, чтобы снизить нагрузку».

Нет, нам это не подходит. У меня уже двое в кандалах ходили по поместью и добровольно натягивать на себя даорит я не собиралась. Схватив два дневника, я двинулась в сторону лестницы и услышала разговоры.

Герберт то ли выждав, когда Адалинда проснётся, то ли просто оставив её в библиотеке, о чем-то стоял и беседовал с Рупертом.

Голоса сына я не могла различить, поэтому когда поднялась, то застыла в проёме между поворотом и лестницей.

— Ты мне не отец, — тихо шепнул Руперт, и у меня сердце сжалось.

— Ты кровь моя и плоть, — ровно, без подобострастия и какого-то пресмыкания, произнёс Герберт. Я один знаю, что тебе лучше. Я один знаю, как правильно.

— Видимо, это из-за твоего, правильно мы с Адалиндой стали изгоями, я не собираюсь с тобой договариваться. Если тебе так важно, чтобы твоя семья была возле тебя, то не надо было эту семью предавать.

— Руперт, ты ни демона не смыслишь в политике и, наверное, хвала Драконьему Богу. Но поверь, если ты когда-нибудь окажешься на моём месте, не уверен, что ты сохранишь разум и сможешь более или менее решить тот или иной вопрос. Я много чего видел, и я прекрасно понимаю цену словам и действиям.

— Ты можешь сколько угодно прикрываться политикой и властью короны, но то, как мы первый год жили в Раудан, не сотрёт ни одно заклинание, хотя, знаешь, отец... Сейчас мы с тобой на равных. Так вот, ощути, что это означает, когда ты точно знаешь, что у тебя внутри бушует магия, а воспользоваться ей ты не можешь, ощути. И пойми, как на фоне этого чувствуется предательство одного из самых близких людей. Ощути и пойми, что такого не прощают.

У меня слезы покатились из глаз. Руперт понимал больше, чем Адалинда, и для него поступок отца был ударом.

— Руперт, если ты отбросишь детские обиды. То все станет элементарно и понятно. Мы должны все вместе вернуться в столицу. Если ты не подчинишься моему приказу…

— То, что? — зло спросил сын.

Герберт хмыкнул и лениво произнёс:

— О матери подумай.

Глава 25

— Как раз о матери и думаю, ей не место с таким мужчиной, как ты. Ты потерял не только детей, ты потерял всякое уважение, — рубанул Руперт, и я, выглянув из-за угла, заметила, что сын дёрнулся от протянутой ладони отца.

Руперт шагнул в сторону лестницы, обогнул её и стал резко подниматься наверх. Герберт опустил голову и стиснул кулаки до такого, что вены впились в края даритовых браслетов.

Злился или был шокирован тем, что чувствовал?

Я не знала.

Провести ещё один день в компании господина Шейна для меня означало, что если я не сойду с ума, это уже плюс.

Забрав Адалинду к себе, я постаралась разобраться с кластером силы от прабабки Лукреции, но с каждым прочитанным параграфом приходила к выводу, что единственный вариант, который она видела в момент, когда не понимала, что происходило с магией, это даоритовые кандалы.

Мы не встречались с Гербертом до вечера, и когда я услышала звон чашек, то, выглянув из спальни, прошла к лестнице и заметила, как бедная кухарка на маленьком передвижном столике завозила чайный набор с суахскими сладостями в библиотеку.

Адалинда закончила переодевать своих нескольких