После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

Вот если бы я, предположим, как моя мать, обладала тем самым даром целительства, который можно было сравнить с уровнем королевских служащих, то все бы было иначе, хотя не факт… Она со своим даром целительства не смогла победить чёрную лихорадку. Это было ужасно и евыносимо в какой-то момент понять, что ребёнок остаётся один, хоть мне на тот момент уже было достаточно лет. Самое главное опасение леди Инесс всегда было, что меня, чтобы не провоцировать соседей, просто быстро сбагрят за кого-нибудь замуж.

Но приехал господин Шейн, и жизнь заиграла другими красками.

Я думала, череда несчастий для сироты из Дринроу прекращена.

Ошибалась.

— Ты приехал с тем, чтобы унизить меня, потому что первая фраза была произнесена такая, что ты желаешь видеть меня на своей помолвке.

Герберт пожал плечами, усмехнулся.

— А я, может, просто рассчитывала на то, что леди Измира твоего появления не переживёт, и все.

Глава 23

Я отшатнулась и покачала головой.

— Ты что, надеешься на то, что я на королевском приёме устрою драку за твоё никому ненужное сердце? — Усмехнулась и нашарила ладонью тяжёлую ручку двери.

— Я вообще ничего не думаю. Но и все-таки, поскольку драконий Бог любит трижды проверять те или иные союзы, спрошу ещё раз — выстрелишь?

— Я не собираюсь участвовать в твоём самоубийстве…

— А это не самоубийство, Анна. Мне надо пройти пулей по касательной для того, чтобы трещина была на кандалах. А видишь, какое дело... Самому несподручно.

— Меня это не волнует, у тебя есть всегда выбор и вариант собраться и уехать.

— Я никуда не уеду, — тихо произнёс Герберт, и я, развернувшись, пожала плечами.

Пусть не уезжает.

Уедем мы с детьми.

Вернувшись в спальню к Адалинде, я постаралась уснуть, но меня бросало то в пот, то в холод. От этого дочка просыпалась несколько раз. Я предлагала отвезти её в спальню, но Адалинда, сонно щурясь, качала на мои предложения головой и, прижимаясь лицом ко мне, шептала о том, что хочет быть со мной.

Рано утром в моей постели не было дочери, я медленно и осторожно встала, ощущая боль в позвоночнике, прошла на носочках до ванной комнаты и, развернув к себе трехстворчатое зеркало, попыталась рассмотреть под сорочкой что же там было на моей спине: метка уже не полыхала, просто светилась, доставляя дискомфорт и жжение, и так по-дурацки вышло, что и до мемуаров леди Лукреции добраться не получится, пока Герберт засел в подвалах.

Приведя себя в порядок и выйдя в коридор, я наткнулась на леди Инесс, нахмуренную, насупленную и недовольную.

— А Адалинда?

Леди Инесс поджала губы и фыркнула.

— Помяни моё слово, вместе с ним пришла чума и разруха. — Произнесла нянечка и двинулась дальше по коридору.

Спустившись на первый этаж, я услышала звон мечей и быстро дёрнулась в сторону окна, ведущего на полигон. Руперт в одной рубашке, стоя напротив Фореста, что-то быстро и нервно объяснял.

Хорошо, что это был Форест. Потрёпанный, но явно довольный своим поступком.

Найдя Фридриха, я уточнила, все ли в поместье хорошо, и он, поджав губы, копируя леди Инесс, признался:

— Хорошо. Насколько это может быть в присутствии господина Шейна…

— Он что-то пытался вам высказать или нет?

— Кладовые валятся от запасов. На конюшне появилось три новых лошади. При этом конюха у нас по-прежнему нет. Господин Шейн умеет произвести впечатление, только почему-то в выходит, что он производит негативное впечатление… — Фридрих, прижимая ладонь к груди, двинулся на кухню, и я, расслышав низкий баритон бывшего мужа, двинулась в сторону библиотеки, приоткрыла дверь.

Герберт сидел на низкой софе, вытянув ноги. А на груди у него лежала Адалинда.

Я дёрнулась в один момент, а потом остановила себя, прислушавшись к словам, которые шептал Герберт.

Это были слова старой колыбельной, которая говорила о том, что в райском саду цветут дивные цветы, и рай этот освещён близким светом солнца.

— В райском саду можно найти кого угодно, но я буду искать тебя, моя голубка…

Адалинда прижималась к отцу и было видно, что ей настолько тепло и приятно, что я не смогла шагнуть внутрь и потребовать, чтобы Герберт немедленно выпустил дочь из рук.

Она дремала, а некогда жёсткие пальцы проходились по тонким волосам, перебирая прядь за прядью.

— Спи крепко, моя голубка… — тихо прошептал Герберт финальную строчку колыбельной и, наклонившись, дотронулся губами волос дочери.

Я резко развернулась, не желая больше наблюдать.

Адалинда так кричала, чтобы папочка не прогонял её, но все равно детское сердце не могло долго ненавидеть. Он ей колыбельную пел, поэтому она спала в его руках.

Ненавидела, ненавидела его за то, что он разрушил, ненавидела за эту колыбельную, которую я слышала не раз и не два, когда Адалинда была крохой, а Герберт, возвращаясь со службы, не успевал даже в купальню сходить, сразу бежал в детскую комнату…

Что стало с ним, как из такого мужчины появился вдруг предатель, лицемер и циник, как?

Я постаралась не сойти с ума от переполняющих меня чувств и шагнула в сторону оранжереи, чтобы проверить заготовленные семена и уже появившиеся всходы.

Только вот меня ждал ужас, потому что оранжерея была лишена дополнительных источников света. Те несколько магических шаров, которые я развешивала под потолком для того, чтобы растениям было достаточно света, были погасшими.

Я дёрнулась стараясь разбудить магию и побыстрее восстановить магические лучи. Но вместо моей хрупкой слабой силы на волю вырвался тайфун.

Один шар влетел в потолок с противным пшиканьем, второй сорвался с пальцев и в неконтролируемом полёте сбил несколько подвесных горшков. Глиняные черепки вперемешку с землёй и тонкими корнями перцев осыпали меня.

Я посмотрела на собственные руки, от которых исходил жар. Тяжело задышала.

Демоны, я так и знала, что Герберт все испортит, даже до моей магии добрался!

Глава 24

Но бесконтрольная сила это была меньшая из моих проблем, потому что оказалось, что те ростки, которые поддались влиянию моей магии, как живые, стали сползаться к моим ногам.

Я сделала шаг назад и, вытянув руку, одёрнула себя, потому что понимала, что если