Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

— Скажи мне… — прошептала она.

Мариша не просила, а мысленно умоляла, заставив гордость умолкнуть. Смотрела ему в глаза, забыв о присутствии Пушкина и Ваньки. Не выдержав затянувшегося молчания, подняла руку, чтобы коснуться его груди.

— Нет! — Макс дёрнулся назад.

Его голос прозвучал так резко, что Мариша вздрогнула от неожиданности, а рука, замерев в воздухе, безвольно опустилась, так и не коснувшись Макса.

«Нет», — это короткое слово прозвучало для неё как пощёчина. Ведь минуту назад с губ Мариши были готовы сорваться слова любви, но, похоже, она опять ошиблась. Она была ему не нужна!

В его глазах не осталось и намёка на тепло. Там было пусто и холодно. На неё вдруг обрушилась такая усталость!

— Ну и дурак! — почти крикнула она и решительно шагнула в сторону.

Пушкин хотел преградить ей путь, но Мариша толкнула его с такой силой, что от неожиданности он чуть не потерял равновесие.

Макс что-то сказал вслед, но она уже не слышала слов. Не хотела слышать! Хватит. Поговорили. Внутри было так больно, словно на оголённую нежную кожу плеснули кипящего масла. Мариша не понимала, что Макс хотел от неё, почему его поведение и голос так резко менялись. У неё першило в горле от сдерживаемых слёз. И зачем только Соня пыталась её убедить в том, что Максу плохо?!

В клуб Мариша зашла в растрёпанных чувствах. Бросив куртку на вешалку, она пошла танцевать. Отдалась ритму, не задумываясь о движениях тела. Оно жило словно само по себе, освобождая от негатива и успокаивая боль, идущую изнутри, врачуя и лаская израненную душу.

Когда сменилась мелодия, Мариша с удивлением обнаружила себя в центре круга. Стало как-то неуютно, и она уже хотела сделать шаг в сторону, как увидела Макса. Он шёл через зал, придерживая правую руку и морщась при каждом шаге.

«С кем он уже подраться-то успел?» — мысленно удивилась Мариша.

Следом за ним шли хмурые Пушкин и Ванька. Все вместе они скрылись в бильярдной и засели там на всё время дискотеки. Когда в конце вечера к Марише подошёл Лерик, она решила узнать, что за потасовка была, из-за которой Макс пришёл битый.

— Так не было ничего. Он в бильярдную пришёл со сбитыми в кровь руками. Все, мол, кто тебя? А Макс как рявкнет: «Вам дело! Расслабьтесь. Никто кроме меня не пострадал». Потом Ванька сказал, что Макс кулаки о бетонный столб расфигачил. А Пушкин прикалывался, что «пол был слабый, а вот столб даже не дрогнул». Так что, видимо, Макса достала девчонка.

— Это из-за меня, — сорвалось с губ Мариши.

Она произнесла это тихо, но Лерик услышал. Он уставился на неё пытливым взглядом, потом изменился в лице, до боли сжал Марише плечо и зло буркнул:

— А хочешь, я тоже руки об столб разобью? Может, ты меня тогда хоть пожалеешь…

Мариша дёрнулась в сторону. Лицо Лерика из радостного превратилось в обиженное.

— Мне жаль, Лер, но нет! Я тебя с самого начала предупреждала. Я не хочу быть с тобой из жалости. Извини.

Заметив любопытные взгляды, она решила выйти на улицу. Сорвала с вешалки куртку и направилась к двери.

— Мариша, подожди!

Она оглянулась и увидела торопливо идущую к ней сестру Макса.

— Ты как сегодня домой пойдёшь?

— Как всегда, своей дорогой! — бросила Мариша раздражённо и повернулась к дверям.

— Что с тобой? Тебя кто-то обидел?

Соня попыталась её остановить, ухватив за локоть, только Мариша была быстрей. Она отступила в сторону, чувствуя, что на глаза наворачиваются непрошеные слёзы.

— Никто! Отстаньте от меня все. — Мариша рванула на улицу и поспешила домой.

Вернувшись от бабушки в родной город, она попыталась разобраться в своих чувствах и желаниях. Одно было понятно: она так больше не может. Думать и мучиться неизвестностью! Она хотела ясности, устав ждать от Макса первого шага.

Взвесив все за и против, Мариша села писать ему письмо. Начинала и перечёркивала — испортила кучу бумаги. В итоге послание свелось к короткому сообщению: хочет поговорить один на один и когда будет в клубе.

Вместе с письмом она вложила в конверт новогоднюю открытку, ведь вот-вот заканчивался год. Год, ставший для неё самым счастливым и грустным за её небольшую жизнь в шестнадцать с половиной лет. А ночью Марише снился купальский костёр, озорные, удивительные глаза Макса, родная улыбка, нежные невинные объятия и сладостный поцелуй…

Глава 5. Новогоднее несчастье

Новогоднюю ночь Мариша традиционно провела дома с родителями. Только третьего числа отправилась к бабушке.

Макс должен был уже получить её письмо. Сердце с тревогой замирало, а душа мучилась сомнениями. Как он поступит? Найдёт её в клубе и спросит, что она хотела, или догонит, когда они уже будут идти домой? А может, сделает вид, что никакого письма не получил, и вообще не подойдёт?

Погружённая в мысли, она не заметила, как добралась по свежему снегу до украшенного по случаю Нового года клуба. Разноцветные гирлянды светились на окнах и опутывали колонны. На крыльце стояли ёлочки, украшенные мишурой и самодельными игрушками.

Мариша зашла в холл и замерла. В центре зала стояла высокая пушистая ель. Сверху от красной звезды спускался дождик. Стеклянные шарики поблёскивали в свете разноцветных огоньков. Мариша оставила куртку и шапку на вешалке. Окинула в зеркале своё отражение: кофточка с люрексом и новенькие джинсы «мальвины» радовали взгляд. Поправив рассыпавшиеся по плечам волосы, она, как зачарованная, прошла в зал. Оглянувшись по сторонам, заметила пустующий диванчик и устроилась на нём, чтобы полюбоваться красотой вокруг.

Вкусно, празднично пахло хвоей. То там, то здесь раздавался смех парней и визг девчонок от неожиданных звуков хлопушек. У Мариши возникло чувство, что она оказалась в детстве. Ещё минута — и появятся Дед Мороз и Снегурочка…

Сказка исчезла с появлением двух девушек, с громким смехом плюхнувшихся на другой конец дивана. Они были словно близняшки. Обе — ярко накрашенные блондинки, одетые в свитера с надписью «Boys», джинсовые юбки и лосины ядовитого цвета. Отличало их лишь то, что одна была с химической завивкой, а вторая — с начёсом.

Мариша сморщила нос от тошнотворно сладкого запаха духов. Чтобы не задохнуться от принесённого блондинками аромата, она собралась уже встать и пойти танцевать, как от одной из них услышала довольно громко произнесённое имя — Макс.

Задержав в лёгких воздух, Мариша навострила уши. Сердце