Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

избитая Зинка. Врач вызвал милицию. Ну и коза эта дала показания: обвинила Макса и ещё троих в непристойных приставаниях, угрозах и накатала на всех заяву, — голос Сони дрожал от возмущения.

— И ещё троих? — повторила Мариша.

— Да, — Соня горестно вздохнула. — Макса, Ваню, Дёму и Чижа.

Казалось, от всей этой информации у Мариши лопнет голова. Это было омерзительно, чудовищнее некуда.

— Ваню и остальных сегодня отпустили, — продолжила Соня, скривив губы. — Мама узнала, побежала в участок, а ей говорят — пострадавшая изменила показания.

— А так разве можно?

— До суда, оказывается, ещё не то можно!

Соня хотела что-то добавить, но голос снова подвёл, и она замолчала, прижав к губам кулак.

— И теперь эта коза во всём обвиняет только Макса, — в её глазах стояли слёзы.

— А что Ваня говорит? — выпалила Мариша.

— Его родаки из дома не выпускают и сами молчат, — Соня вздохнула. — А те двое вообще из города сразу слиняли.

— О, Соня! — К сестре Макса подлетела рыжая девчонка. — Я думала, ты не придёшь…

Мариша отступила в сторону. Последняя надежда, что всё сказанное раньше — дурацкие сплетни, растаяла. Смысла дальше мучить Соню расспросами не было. Да и то, получил ли Макс её письмо, уже не имело значения.

Жизнь, как и дискотека, продолжалась. Мариша встала рядом с оглушающе гремящей басами колонкой, только чтобы больше не слышать ничьих слов про Макса. Она закрыла глаза и слегка раскачивалась в такт музыке. В её голове никак не укладывалось рассказанное Яшей и Соней. «Макс не может быть таким!» — кричало сердце. «Да только девушка в больнице, а в милиции заявление», — отвечал разум фактами. А душа тихонько оплакивала рухнувшие надежды вернуть отношения.

Скоро на каждом углу все кому не лень будут полоскать имя Макса. А бабушка скажет: «Я тебе говорила, что он дрянной! Не смей даже приближаться к нему!»

Больше Мариша ни у кого, ни о чем, ни спрашивала. И лишь один раз открыла глаза, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Напротив, в метре от неё, стоял Кит. На его лице не было привычной наглой улыбочки. Он как-то грустно на неё посмотрел и подмигнул. Марише даже показалось, что она видит в его глазах сочувствие. Словно он знал о том, что она чувствует. Невольно Мариша улыбнулась. Неожиданно Кит шагнул к ней, взял за плечи и шепнул в самое ухо:

— С Новым годом! Всё будет хорошо, поверь.

Мариша не успела ничего ответить, как Кит отступил от неё и ушёл, растворившись среди танцующих.

Придя домой, Мариша долго не могла уснуть. «Он не мог», — вновь скулило сердце. «Правду знает только Макс», — искал аргументы мозг. Душа металась, словно в клетке, пытаясь понять, чему верить. А под утро ей приснился странный сон.

Лето. Вечер. Она встретила Макса на тихой улочке возле сарая для сена, одной стеной примыкавшего к старой конюшне. Вокруг ни души. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков в пыльной траве. Закатное солнце ослепляло, и Мариша не могла рассмотреть выражение лица Макса. Только было ощущение, словно они и не рады друг другу.

Она переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как сердце начинает учащённо биться, словно перед выступлением в актовом зале школы.

— Зачем звала? — Макс недовольно поморщился, сунув руки в карманы любимой джинсовки с орлом.

— Поговорить, — выдохнула она.

— О чём? Ты всё мне написала в письме, — улыбнулся он одними губами, а в глазах — грусть.

— Пойми, я не могу так! — Мариша шагнула к нему.

И по прихоти её подсознания они с улицы переместились на деревянный настил под крышей сарая, где хранилось сено.

— Будем опять говорить о любви, — прозвучал возле уха полный нежности голос Макса.

Мариша не успела ничего ответить, как он обнял её со спины за талию и потянул на себя. Они упали с деревянного настила в сено, словно на мягкую перину. Она попыталась освободиться, но Макс и не собирался выпускать её из плена рук. Лишь позволил повернуться так, что они оказались лицом к лицу. Глаза в глаза. И Мариша замерла.

Макс прижал её к себе и поцеловал. Вначале осторожно и несмело, а потом всё с большей страстью. И это было так мучительно сладко и приятно! Мариша закрыла глаза, отдавшись охватившей её неге. Обняв в ответ, она чувствовала тяжесть горячего тела, слышала сбившееся дыхание и медленно плавилась от нежных прикосновений губ Макса к её лицу, шее, открытым плечам…

— Мари… Мари-и… — слышала она тихий шёпот Макса между поцелуями. — Моя малышка Маришка…

Она млела в его объятиях, но пронзившая мысль заставила её отвернуть лицо от Макса и попытаться высвободиться.

— Зачем ты это сделал? — спросила Мариша, имея в виду произошедшее в новогодние дни с Зинкой, и, как бывает только во сне, Макс её понял.

Из его груди вырвался неясный звук: не то вздох, не то стон. Макс отстранился и откинулся на спину. И Мариша уже не чувствовала — лишь знала, что он рядом.

— Как мне теперь быть? — она села, повернувшись лицом к Максу. — Это уже не драка с пацанами, не дурацкие сплетни. Я решила забить на них и прекратить делать вид, что мне на тебя всё равно. В каком угаре нужно быть, чтобы дойти до такого свинства? Как ты мог так поступить?

Она ещё что-то говорила, о чём-то спрашивала, а ответом ей было лишь тихое шуршание сена, которое Макс, оставаясь лежать, то и дело сжимал в кулаке.

Мариша чувствовала, что делает ему больно, но не могла остановиться. Дав ей выговориться, при этом не проронив ни слова, Макс поднялся и, сделав несколько шагов, съехал по сену вниз.

Когда она спустилась следом, Макс уже был далеко. Его фигура на фоне заката казалась очень худой и даже какой-то жалкой. Мариша смотрела ему в спину и кусала губы, стараясь не расплакаться. Сердце разрывало сожаление, что она оттолкнула Макса, когда он так нуждался в её тепле. И даже не насладилась поцелуями, о которых столько мечтала!

Проснувшись, она ещё некоторое время лежала неподвижно, чувствуя, как из глаз катятся слёзы и колотится сердце от таких реальных объятий и жарких поцелуев.

А ещё было обидно, что в её сне Макс так и не дал ответа на мучающие душу вопросы…

Глава 6. И встреча, и прощание

Мариша купила билет на автобус и окинула взглядом гудящий, словно улей, зал ожидания. Свободных мест было немного, но в крайнем ряду у стены она нашла пару сидений. Сев на самое