Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

превратив нашу планету в ничто, до… - Каролина прерывается, чтобы перевести дыхание, и когда начинает говорить, то её зловещий тон вновь меняется на беззаботно-весёлый. - Ой, девчули, смотрите, какая прелесть, в автомате мармеладки появились!

Наконец, освободив меня от своего неожиданно крепкого захвата, приятельница бодрой походкой, несмотря на двенадцатисантиметровые шпильки, направляется к одному из вендинговых автоматов, что стояли чуть ли не в каждом углу университетских коридоров. Проходящие мимо парни сворачивают шеи ей вслед, открыто пуская слюни на осиную талию, маняще виляющие бёдра и стройные ножки. И я их прекрасно понимаю, ибо смотреть там, правда, есть на что, вот только как следует задуматься об этом не успеваю, потому что, не успев выбраться из одних объятий, тут же оказываюсь в руках Златки. Её формы чуть скромнее, нежели чем у Дёминой, но щеке также мягко и вдобавок обоняние щекочет приятный аромат жасмина с нотками цитрусовых и неожиданно желание пустить слезу само собой затихает.

- На! - вернувшись, Каролина всовывает мне в руки пакетик мармеладных мишек и любовно треплет за щёку. - Не кисни, перелётная наша. И начни уже есть, а то даже ущипнуть за щёки невозможно!

- Так и скажи, что скулам её со своим бейби-фейс завидуешь. Хотя тут даже я вынуждена согласиться. Марусь, ты просвечиваешь уже. У тебя всё хорошо? Ты не заболела? На диетах не сидишь?

Злата отстраняет меня от своих верхних упругих девяносто и заглядывает в глаза.

- Нет, девочки, не беспокойтесь. Всё хорошо, правда! - заверяю я со всей честностью, на которую только сейчас способна. - И я ем! Просто все калории из-за беготни между универом и работой сгорают.

Про генетическую расположенность к стройности решаю тактично промолчать, а то в женском обществе за такое и проклясть могут.

- Ведьма, - беззлобно вздыхает Дёмина и с грустным: “Мне бы так, а то стоит рядом с булочкой подышать и плюс три кг сразу” отправляет мармелад в рот. - А грустная такая почему?

- Если не хочешь, не отвечай.

По очереди смотрю на обеих приятельниц, которые, кажется, на самом деле обеспокоены моим состоянием, и не могу не улыбнуться.

Всё-таки приятно, когда другим на тебя не наплевать. Особенно в момент, когда это, правда, очень хочется почувствовать.

И почему Аланка так не может? Люди, конечно, все разные, понимаю, и уровень эмпатии у всех тоже разный, но она ведь мне ближе и роднее всех, разве не её я сейчас должна видеть вместо девчонок? Да и вчера тоже… Нет, стоп, хватит уже об этом! Сделанного и сказанного всё равно не вернуть!

- В последние дни мне было… Непросто. Как-то навалилось всё разом, понимаете?

Одногруппницы одновременно, не сговариваясь, кивают и продолжают молчать, позволяя мне выговориться. Меня же вдруг неожиданно прорывает:

- То одно, то другое, то третье. И… Сейчас уже всё хорошо, трудности позади, но… - качаю головой, не зная, как выразить свои эмоции, не называя имён, и в то же время не в силах больше держать переживания в себе. - Не думала, что они повлияют на мою жизнь именно таким образом и затронут часть жизни, в которой я была уверена больше, чем в самой себе.

- Иногда так происходит, к сожалению. Что-то случается и всё привычное переворачивается с ног на голову и уже не знаешь за что хвататься и на кого опереться. В такие моменты, главное не забывать, что не всё и не все зависят от тебя, понимаешь, Марусь?

Жданова красивым движением откидывает свои шикарные пшеничные волосы за спину и выглядит при этом как модель с рекламы дорогого шампуня. Не засмотреться на неё, красивую, невозможно и я даже не сразу осознаю, что от меня ожидается какой-то ответ.

- Ты, конечно, девочка сильная, добрая, отзывчивая, не спорю, вот только порой это нужно выключать, - приятельница улыбается, но в этой улыбке веселья почти нет, лишь какое-то горькое принятие. - Иначе люди обнаглеют и будут принимать тебя, всю такую замечательную, как должное.

- На что ты намекаешь, Злат?

- На то, что тебе надо думать в первую очередь о себе, Марусь, и ставить себя во главу угла.

Я удивлённо моргаю.

И каким образом наш разговор о мармеладках и фигуре пришёл к этому?

Вот только Злата, кажется, знает о чём говорит и проницательности в её светло-голубых глазах хоть отбавляй, что даже немного пугает.

Неужели настолько заметно, что как раз таки сначала думать о себе, а потом об остальных, мне не дано? И неужели именно это и сыграло со мной злую шутку? Может, будь во мне здоровый эгоизм, то и не случилось бы ссоры с Аланой, а я уже была рядом с Тамерланом и не переживала, что этим самым предаю нашу дружбу?

Боже, как же всё сложно!

Вздыхаю и тяну очередного мишку из пакета Каролины, которая поддерживает мой вздох своим вздохом, молча соглашаясь с тем, что жизнь та ещё непростая штука.

- Да ладно вам! Чего развздыхались как бабули на завалинке? Всё хорошо будет, девчат!

- Сначала наводишь тоску, а потом спрашиваешь почему мы вздыхаем! А как тут не вздыхать, Злат? Как? - Дёмина удручённо качает головой. - Ты, вообще, видела цены на мармеладки? Ещё одна такая пачка и я разорюсь!

- Кто о чём, а Каролина… Ладно, проехали. Лучше пойдёмте быстрее, посидим на лекции, а потом пулей собираться.

Злата подхватывает нас обеих под локотки и уверенным шагом направляется в сторону аудитории, около дверей которой уже кучкуется наш поток.

- Подождите, куда собираться? - не понимаю окончания фразы.

- У тебя есть планы после пар?

Учитывая, что вчера сам владелец ресторана дал мне две недели отпуска и приказал отдыхать, то планов на вечер у меня особо не было. Если только сидеть в комнате и прокручивать слово за слово ссору с Аланой, и следом сразу же предложение её старшего брата. То ещё развлечение, если честно.

- Нет, а у вас, я так понимаю, есть?

- Да, сейчас сядем и расскажу.

Каролина, поработав локтями, отпустив пару милых улыбочек и стрельнув подведёнными глазками, выбивает для нас места на галёрке, подальше от преподавателя. Отсюда просматривается вся аудитория, благодаря чему у меня есть возможность оглядеться и, ввиду отсутствия Баграевой среди однокурсников, предположить, что она похоже уехала домой.

От очередного грустного вздоха меня удерживает всё та же Дёмина, которая, наклонившись ко мне, начинает рапортовать:

- Так вот, слушай,