Волк и воробушек - Иоланда С

и захлопываю железную дверцу. После того как цикл стирки заканчивается, я аккуратно отжимаю лишнюю воду и развешиваю всё близко к нагревателю. Я подкладываю в печь ещё дров и закрываю за собой дверь, чтобы тепло задержалось внутри.

Следующей убирается кухня. Я ловлю себя на том, что смотрю на то самое место, где меня прижимали прошлой ночью, и пытаюсь отогнать слишком свежее воспоминание и нервное ощущение в животе, сосредоточиваясь на том, чтобы оставаться занятой. Я беру ножницы и иду в свою комнату. Достаю сложенную записку со вчерашнего вечера и разрезаю каждую строчку на отдельную полоску бумаги. Я накручиваю каждую полоску на невидимки — чтобы были наготове. Я тщательно обдумываю, куда их спрятать. Постукивая указательным пальцем по нижней губе, я оглядываю комнату, рассматривая каждый уголок. Взяв ножницы, я наклоняюсь над дальней стороной кровати, где матрас прилегает к стене. Откинув простыни, я делаю небольшой надрез в матрасе. Я засовываю невидимки внутрь надреза и натягиваю простыню обратно. Я сама стираю своё бельё, так что это самый безопасный вариант — никто там не будет рыться.

Кстати, о рыться — пора мне самой кое-что поискать, пока Хильда не вернулась. Выходя из спальни, я инстинктивно смотрю направо, в конец коридора. Кабинет Райнера. Смогу ли я войти? Если меня поймают, я могу сказать, что забирала пустые бокалы после вчерашнего. Я всё равно иду на цыпочках к двери кабинета. Я бросаю взгляд на дверь спальни Райнера и краснею. Хотя я думаю, что Хильда спасла меня от самой большой ошибки в моей жизни, моё тело всё ещё горит от любопытства — каков он был бы. Я трясу головой и иду дальше — к его кабинету. Второму его убежищу. Дверная ручка не поддаётся. Неудивительно, что он держит её запертой.

Взломай замок.

Я фыркаю, закатывая глаза на собственный безумный внутренний монолог. Ладно, Жюльенна, ты не имеешь ни малейшего понятия о взломе замков. Я уверена, что Райнер всегда носит ключ с собой. Мельком взглянув на часы в коридоре, я понимаю, что до его возвращения ещё достаточно времени. Я вспоминаю его связку ключей, но ведь должен же быть запасной. Я решаю сначала проверить его спальню. Когда я вхожу, мою спину пронзает боль — она помнит ощущение, когда меня прижимали к двери. Меня пробирает дрожь, и я медленно выдыхаю, пытаясь избавиться от воспоминания. Осторожно приближаюсь к его кровати. Я заставляю себя вспомнить: под одеялом никого нет. Он не выскочит и не повалит меня снова. Я проверяю ящики прикроватной тумбочки. Там ничего, кроме нескольких книг. Я вытряхиваю книги на всякий случай. Я смотрю на его высокий комод. Даже заглядывать в эти ящики кажется слишком интимным. Я решаю, что, если не найду ключ нигде больше, они будут последним местом. Затем я направляюсь к гардеробной, делаю два шага вперёд, и вдруг громкий звук закрывающейся внизу входной двери заставляет меня подпрыгнуть. Буквально выпрыгнуть из собственной шкуры.

— Жюльенна? — зовёт Райнер.

Я молча проглатываю ругательство. Выбегаю из его спальни и закрываю за собой дверь. Когда я достигаю верха лестничного пролёта, мои взгляды встречаются с ним внизу. Райнер смотрит на меня снизу вверх — сияющий, живой. Совсем не тот взгляд, которого я ожидала от человека, который только что меня застал. Мне становится чуть легче.

— Короткий день? — наконец улыбаюсь я, спрашивая любезно. Я начинаю спускаться к нему, но он начинает подниматься по лестнице.

— День выдался коротким, — отвечает он, не предлагая никаких объяснений.

Он редко возвращается домой на обед. К тому же сомневаюсь, что хозяин дома чувствует необходимость объяснять, почему он рано вернулся к себе домой. Он останавливает меня, прежде чем я успеваю достичь середины лестницы. Райнер обхватывает рукой мою талию, притягивая меня к себе вплотную.

— Кроме того, сейчас время обеда, и я очень голоден, — шепчет он мне в щёку.

Я краснею и нервно смеюсь, пытаясь отстраниться. Не успеваю я сбежать, как он ведёт меня наверх, к своей спальне. Райнер закрывает за собой дверь. Я поворачиваюсь к нему лицом, не в силах смотреть в сторону его кровати. Он снимает китель и вешает его на вешалку у двери. Спокойное выражение лица Райнера нервирует меня, в то время как моё сердце снова начинает бешено колотиться. Он расстёгивает манжеты рукавов, закатывая их до предплечий. Я смотрю, как напрягаются его мышцы. Он слегка наклоняет голову, ослабляя галстук, и я отвожу взгляд.

Я больше не выдерживаю тишины.

— Я не… не поблагодарила вас за прошлую ночь. Ну, знаете, с, э-э, герром… э-э…

— Мюллером, — безучастным тоном подсказывает он. Я вижу, как его выражение лица слегка темнеет.

— Да, герр Мюллер. — Я тревожно сглатываю. Я нахожу в себе силы продолжить. — Спасибо вам, герр Вольф.

Райнер приближается ко мне быстрыми, уверенными шагами, сокращая расстояние, между нами. Его сильные руки хватают меня за талию, притягивая ближе. Я снова начинаю таять. Его голос — приглушённый шёпот.

— Как я и сказал тебе много лет назад, я никому не позволю наложить на тебя руки.

Я ахаю, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. Райнер одаривает меня своей драгоценной улыбкой.

— Неужели ты правда думала, что я забуду первый вечер, когда мы встретились, Жюльенна?

Я краснею, закусывая губу. Конечно, он не забыл. Ему легко говорить. Райнер притягивает меня к себе в таком же требовательном поцелуе, как и прошлой ночью. Искушение борется с чувством вины, и я отвечаю на него. Все вчерашние чувства всплывают на поверхность, похоть поднимается из глубин моего отчаяния и изоляции, под которыми была погребена. Я едва успеваю перевести дыхание, когда он отстраняется, чтобы вдохнуть. И хотя я начинаю снова чувствовать себя живой, я не могу позволить себе поддаться, как многие девушки до меня. Те самые предательницы, которых публично позорят и избивают на улицах, от которых отворачиваются друзья и семья. Пользуясь моментом, я отталкиваюсь от него, поворачиваясь к нему спиной. Он преграждает путь к двери, поэтому я создаю больше пространства, подходя к камину.

— Жюльенна.

То, как он произносит моё имя, посылает мурашки по позвоночнику. Я изо всех сил борюсь с желанием броситься обратно в его объятия.

— Я не могу, — отвечаю я покорно.

Мои руки нервно сжимаются, я опускаю взгляд и вижу свои необработанные ногти. Что бы я только не отдала сейчас за простые житейские радости. Отодвигаю кутикулы, не в силах подобрать слова и набраться смелости. В комнате почти тихо, если не считать нежного потрескивания воздуха в камине. Я