В западне - Ребекка Куинн

class="p">— Эй, — Лаки толкает меня плечом, привлекая внимание. — Я хочу, чтобы ты знала: за эти годы мы помогали людям. Мы всегда присматриваем, не нужна ли кому помощь, но всё правда не так просто. Большинство групп не хотят иметь с нами ничего общего. Те, кто сумел прожить так долго, осторожны — они не побегут к нам с распростёртыми объятиями, — он приподнимает бровь. — А если и побегут, то обычно это не те люди, которых нам хотелось бы привести домой на ужин, если понимаешь, о чём я. Если где-то и есть такие женщины, как ты, они, должно быть, избегают нас как чумы.

Разве я сама не делала именно это? За эти годы я видела несколько групп мужчин и ни разу не набралась смелости подойти хотя бы к одной из них.

А может, мне просто хватало ума этого не делать.

Были признаки того, что другие женщины выжили: тампоны, разграбленные с полок супермаркетов, исчезающие запасы подгузников, но собственными глазами я встречала их крайне редко. Те большие группы семей и мягких, улыбающихся людей исчезли ещё много лет назад.

Лаки морщится, замечая выражение моего лица, словно подтверждение причиняет ему боль.

— Бо зашивал людей, когда мы были на вылазках, мы обменивались новостями или припасами, но теперь у большинства свои планы. Они доверяют только своим, и всё. И мы тоже не собираемся развешивать указатели с нашим местоположением, чтобы нас мог найти кто угодно, — он смотрит мне прямо в глаза. — Одного желания помочь недостаточно. Люди должны эту помощь принять.

Это напоминает мне слова Джаспера о том, что семья — это те, кого я сама выбираю ею сделать.

Мы оба замолкаем, погружённые каждый в свои мысли.

— Я уже успел тебя отпугнуть? — я чувствую, как взгляд Лаки словно просит меня понять. Он явно пытается говорить легко и непринуждённо, но терпит в этом сокрушительный провал.

И в этот момент я вижу это в нём. Под всей его яркостью скрывается меланхолия, которую я чувствую до самых костей.

Интересно, что заставляет такого тёплого человека, как Лаки, так тихо гореть холодом?

Интересно, замечает ли это кто-нибудь из остальных?

Помедлив, я поднимаю на него взгляд.

— Это много. Всего было слишком много. Но я не уйду, пока не дам себе время всё переварить.

Я вообще не хочу уходить. Лес — страшное место, когда живёшь там одна, и мне трудно проводить для себя границы, когда всё, чего я хочу, — спрятаться под новыми шёлковыми простынями, читать, есть восхитительный сыр, требовать объятий и позволить им стереть последние четыре года из моей памяти.

Но мне нужно быть сильнее.

Опыт научил меня, что дарёному коню нужно не только смотреть в зубы, но ещё проверять его на блох, дурной характер и спрятанные на седле мерзкие сюрпризы.

То, что я этого хочу, ещё не значит, что я смогу это получить.

И уж точно не значит, что мне позволят это сохранить.

— Тогда пойдём. Вернёмся в дом, и ты сможешь отдохнуть, — на его лице проступает облегчение. Он шумно выдыхает, затем протягивает мне руку.

Он провожает меня обратно и отпускает, когда мы добираемся до дома. Я поднимаюсь в свою комнату, а мысли спотыкаются друг о друга десятками разрозненных обрывков. Я уже готовлюсь снова погрузиться в глубокий, мягкий как подушка сон, когда замечаю у двери книгу.

Наклонившись, я поднимаю её. Это великолепное издание «Маленьких женщин» в твёрдом переплёте. Я захожу в комнату, продолжая рассматривать книгу, и сворачиваюсь в одном из мягких кресел возле догорающих оранжевых углей камина. Открываю обложку, и оттуда выскальзывает записка.

Я долго смотрю на бумажку, затем наконец откладываю её и переворачиваю первую страницу своего подарка. Книга гладкая и уютная в моих руках, совсем как сотни книг, которые слишком много лет были моими единственными друзьями. У неё знакомый вес и знакомый запах, и после сегодняшнего потока всего непривычного этого достаточно, чтобы меня захлестнули эмоции.

Неужели Джаспер увидел это во мне сегодня, пока мы вдвоём были там, в той бездне? Как же быстро он понял, что именно мне нужно.

Следующая страница мягкой лаской скользит между моими пальцами, и я читаю, пока день не растворяется в тенях, а потом ещё долго, глубоко за полночь.

ГЛАВА 9

БО

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 85

Разбирайся со своим бардаком сразу,

как только его устроил.

Чем дольше его оставляешь, —

тем труднее потом всё разгребать.

Ещё один зевок едва не выворачивает мне челюсть, пока я пробираюсь через густой лес, вооружённый и готовый ко всему. Но мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не прожечь взглядом дыру прямо в затылке Дома. Вообще-то я считаю себя человеком, которого трудно разозлить, но было несколько не самых славных случаев, когда я всё-таки закипал до предела. А сегодня утром? Сегодня я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не вскипеть.

Сначала он пытался отпугнуть Иден, чтобы она не ехала домой с нами, потом демонстративно игнорировал её в игровой комнате, а сегодня на рассвете вытащил меня из дома, прежде чем я успел хотя бы урвать утренние обнимашки. Дом действует мне на последний нерв.

Ему повезло, что я такой уравновешенный.

Не из тех, кто держит обиду. На самом деле только благодаря моему профессионализму я до сих пор не устроил ему старую добрую взбучку. Не-а, можешь не сомневаться, я всё это время думал исключительно о задании и смотрел на деревья — а не на Иуду справа от меня.

Хотя я благодарю каждую свою счастливую звезду за то, что он не идёт у меня за спиной.

Потому что у меня уже почти не осталось мест, куда он ещё не успел воткнуть нож.

— Итак, — начинает Дом, нарушая четырёхчасовое молчание между нами. Он кивает на реку полевых цветов, текущую между деревьями. — Мне стоит нарвать тебе красивый букет, чтобы вытащить твою задницу из собачьей будки? — смотрит он на меня и приподнимает бровь. — Или тут уже дело тянет на дорогой браслет с бриллиантами?

Я моргаю, фыркаю от смеха,