Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора - Екатерина Сергеевна Богданова

— Может, не надо? — как-то обреченно спросила ведунья.

— «Надо, Федя, надо!» — заявила и понеслась таранить преграду.

А этот братец, чтоб ему в магазинах только дважды уцененные товары попадались, взял и распахнул дверь прямо передо мной. Я, конечно же, затормозить не смогла и по инерции, пробежав по короткой приемной, вылетела прямо на крыльцо… в объятия поднимающегося по ступенькам Романа Любомировича.

Директор попятился, оступился, но на ногах устоял. И меня удержал… на весу. И вот стоим мы перед медпунктом, точнее, он стоит и меня держит… уткнувшись лицом куда-то в область груди. А я болтаю ногами в полуметре от земли и думаю: «Это как нас так угораздило?» В смысле, как так получилось, что он меня руками обхватил, ну скажем так, почти за талию? Это если бы его на пути не встретила, то с крыльца бы живописной ласточкой полетела. Вот и была бы мне больничная палата.

Директор ослабил хватку, и я начала так ме-е-едленно сползать по его телу. Да что ж ты делаешь, Роман уже не моего романа! У меня аж голова закружилась. А судя по стремительно изменившемуся рельефу поверхности собственно моего сползания, директору этот процесс тоже понравился!

И вот я уже почти сползла. Вот чуть-чуть осталось, ну самую малость, пальцами ног уже чувствую дорожку, а Ромочка бах и опять руки сильнее сжал. Ну вот как это называется? Он стоит, я уже почти стою, мне в живот опять «BOSS» упирается, и ниже тоже упирается… А он смотрит прямо в глаза, и я не могу этот взгляд разорвать.

Почему-то волосы в лицо лезть начали, вокруг стало пыльно и в ушах зашумело. А в следующее мгновение что-то больно укололо в пятую точку, над ухом прозвучало ласковое: «Так будет лучше для тебя, девочка», и я отключилась.

Просыпаюсь от зверского голода и первая мысль: «Это где я так напилась, что голова как чугунок и во рту Сахара?» Осмотрелась и обалдела, я в больничной палате, да еще и под капельницей! Ни фига не помню. Как я здесь очутилась, что произошло? Повреждений вроде никаких не чувствую, так зачем тогда капалка?

И тут в палату влетает Лизка. Точно! Лиза, ее папа, дядя и Ведуны. Вспомнила и так обидно стало. Вот гады! Вырубили и заперли в больничку.

— И не говори. Я даже с папой поругалась. А они с дядей уперлись: «Нельзя допустить всплеск фона», и все тут, — Лизавета плюхнулась на кровать у меня в ногах и протянула мне банан. — На вот пока. Сейчас врачиха обед принесет, я прошмыгнула, когда она в столовку пошла. Приду вечером, если от своих улизну.

Девчонка спрыгнула с кровати, махнула мне рукой и выскочила за дверь.

— А как пройдешь-то? Здесь же Екатерина, она, наверное, режим нарушать не позволит, — крикнула ей вслед.

Лиза заглянула, подмигнула и прошептала:

— Так она в преподавательском доме живет, этажом выше. Пока, — и подружка опять скрылась за дверью.

А через пять минут мне принесли совсем не столовский, а очень даже шикарный обед. И вот интересно, это медичкина инициатива, или Роман озаботился.

Ужин я съела с удовольствием, а вот Екатерину демонстративно игнорировала. Нечего в меня иголками тыкать, устроила дартс. Еще бы мишень у меня на шортах нарисовала!

Потом было несколько часов скукотищи, я жала на кнопку переключения каналов на пульте от телика и строила коварные планы мести всем вместе и Ромочке в частности. Хорошо же он решил проблему с источником — запер меня, и все дела. А как же я? Меня вообще не спросили, что я обо всем этом думаю! Захотелось побуянить, разгромить эту ненавистную палату и показать им, что меня не стоит обижать. Но буйство не получалось, не считая обиды и скуки, я была спокойна как удав. Так вот что они мне капали! Меня накачали успокоительным. Вот же… слов просто не хватало, приличных.

Вечером Екатерина принесла замечательный ужин. Я опять все съела и даже спасибо не сказала. Было действительно очень обидно. Потом медичка заглянула, пожелала доброй ночи и, не дождавшись ответа, ушла, оставив на столе ноутбук. Ишь какая добрая, расщедрилась.

Но ноут я, конечно же, сграбастала, нашла кабель и, подключившись к интернету, пропала на несколько часов в соцсетях. Подружкам навешала лапши, что укатила учиться за бугор к родственникам отца и у меня все отлично. Знали бы они, где я сейчас.

Меня уже начало клонить в сон, а Лизка так и не пришла. Наверное, не смогла улизнуть от родителя. Захлопнула ноут и улеглась спать. Уже начала проваливаться в сон, когда услышала какой-то шорох у окна. Подняла голову и узрела, как ручка сама собой поворачивается, окно открывается, и в палату вваливается Лекс.

— Привет, — помахал мне рукой, усаживаясь на подоконнике. — Слышал, ты ногу сломала. Вот, решил проведать.

Вслед за Сашкой в окно вплыл огромный букет белых лилий, пролеветировал до кровати и свалился прямо мне в руки.

— Откуда? — только и смогла произнести, зарываясь носом в любимые цветы.

— Чего не сделаешь для красивой девушки, — пафосно изрек Александр, натолкнулся на мой скептический взгляд и с ходу признался: — В хозблоке сегодня за драку отрабатывал, а у них там в цветнике полно всего, не убудет.

— Я же ведьма, а ты ведьм не любишь, — прищурилась, но букет из рук выпускать не хотелось. Обожаю лилии.

— Ничего, никто не идеален. Я вот, например, храплю, — засмеялся парень и внаглую перекочевал с подоконника на кровать.

Скинул кроссовки и уселся, скрестив ноги, как йог недобитый!

— Ну ты и наглый, — протянула, подтягивая свои, а то еще отдавит.

— Тем и кормимся, — просиял улыбкой Лекс. — Ну, рассказывай, чего с тобой приключилось.

— С чего это? Ты что, психоаналитиком заделался? — не видела смысла откровенничать с наглым кинетиком. — И вообще, уже первый час ночи, а у меня режим. Так что… — развела руками, — спасибо за цветочки. Завтра тортик приноси.

И демонстративно отвернувшись к стене, начала устраиваться поудобнее.

— С каких это пор у тебя режим? Сам позапрошлой ночью видел, как по территории шаталась, — возмутился глазастый Сашка.

Видел он, видите ли! И чего ему не спалось?

— И ничего я не шаталась, шабаш у меня был. А режим дело такое: сегодня нет — а завтра есть. Я же болею, вот и соблюдаю больничный режим, — пробурчала в подушку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не отключиться прямо сейчас. Накачали, гады, какой-то дрянью.

— Вот