Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора - Екатерина Сергеевна Богданова

Я прибежала к преподавательскому дому, забралась на третий этаж, нашла нужную квартиру и держала кнопку звонка, пока не послышался щелчок отпираемого замка. Ждать, к слову, пришлось не более полуминуты. Екатерина была заспанной, но собранной и встревоженной. Сразу видно, что к работе относится ответственно.

— Что случилось? — взволнованно спросила ведунья, завязывая пояс халата.

Молча протянула ей записку и пожала плечами. Говорить было проблематично, ибо после пробежки я дышала, как загнанная лошадь.

Быстро прочитав записку, ведунья взглянула на меня и строго спросила:

— Точно Юржик?

— На все сто, — отрапортовала я.

— Ясно, — и женщина поспешно скрылась за дверью своей квартиры, а я поплелась успокаивать Лизку.

Подружка встретила меня с визгом и слезами на глазах.

— Я так испугалась за тебя. Жуть просто, — причитала она, повиснув на моей шее.

— Да все нормально уже, — успокоила я ее.

Лиза немного помолчала, сосредоточено глядя на меня, а потом выдала:

— Ну ни фига себе! Это что за тварюшка такая?

— Да ну тебя. Опять в голову лезешь. Пошли лучше спать, — махнула я на нее рукой.

— Ладно, утром поговорим, — смилостивилась любопытная «Варвара». — Тебе туда, — и с подозрительно ласковой улыбочкой указала в направлении той комнаты, в которой я провела прошлую ночь.

Я решила плюнуть на все подозрения и завалиться в кровать. Мне было уже не важно где, главное — поспать, потому что вопреки ожиданиям, адреналин не выжег из крови снотворное, и я чувствовала себя слегка пьяной.

Добрела до уже знакомой кровати и не раздеваясь повалилась на нее. Кажется, я уснула еще в полете. Во всяком случае, как моя голова встретилась с подушкой, я уже не помнила.

— Это уже не петля, а виселица какая-то, — прошипел кто-то рядом с кроватью.

Я приоткрыла один глаз и узрела усталого и злющего, но такого красивого Романа моей мечты. Утро, кстати, еще только обещало начаться, скудно освещая спальню предрассветными сумерками.

— Я сейчас уйду, — пробормотала непослушными губами, пытаясь оторвать голову от подушки.

— Спи, — как-то обреченно проговорил Роман, схватил со спинки стула халат и утопал, наверное, в ванную. А я опять отключилась.

Проснулась от неприятного ощущения, что на меня кто-то смотрит. Этот кто-то

сидел в кресле рядом с кроватью, облаченный в банный халат, и переводил недовольный взгляд с меня на лежащий на соседней подушке, уже подвядший букет и обратно на меня. На букет, на меня, на букет, на меня.

— Ну что? — не выдержала я метаний его взгляда.

— Откуда это? — сощурившись, кивнул на букет директор.

Я улыбнулась во все тридцать два и выдала:

— От пылкого поклонника. Вот, решила последовать вашему совету и срочно влюбиться. Не вечно же принца ждать, будем мастерить из подручного материала.

— Кого? — не понял Роман Любомирович.

— Принца, кого ж еще, — пожала плечами, оглаживая букетик. Букетик был в плачевном состоянии, но… чем богаты.

— Убери это, — с явной злостью произнес Ромочка.

— Это почему? Мне нравится, — и ресничками бяк-бяк-бяк-бяк.

— А мне нет. Я сказал, убери, — странный он какой-то. Сам же сказал, чтобы в другого влюбилась, а теперь недоволен.

— А если не уберу? — ага, нарываюсь. А нечего мне указывать, я сама себе хозяйка.

— Лучше убери, — натурально так зарычал директор.

— Пойдем-ка мы отсюда. Иди ко мне, мой хороший, — сграбастала букет и начала подниматься с кровати.

Не успела. Роман подскочил с кресла, как на пружине, выдернул у меня из рук многострадальный веник и, отшвырнув его в сторону, толкнул меня обратно на подушку. И нависая надо мной, я бы сказала, слишком уж близко, нос к носу, прошептал:

— Не провоцируй меня, девочка. Я не мальчишка, и безграничное терпение не входит в число моих добродетелей.

Я уже даже почти придумала, что ответить. Почти, потому что думать, когда он так близко, было проблематично, а он подался вперед и поцеловал, практически укладываясь на меня сверху.

Целует, значит, меня мужчина моей мечты, а я быстренько так та-а-аю. И совсем неправду в книжках пишут. Там все девицы поголовно тают ме-е-едленно. Перемороженные они какие-то, что ли? Да под таким напором не то что растаешь, подкоптиться местами не мудрено. А поцелуи становятся просто-таки экстремальными, чувствую себя как на американских горках. Ну и стараюсь, конечно же, принимать посильное участие в процессе. Опыту-то у меня нет, а вот инстинкты срабатывают на уровне. А на Романе ничего, кроме халата, нет, и я это отчетливо обнаженной ногой чувствую. М-да, шорты наше все! И вот где-то между стягиванием мной халата с плеч Романа, кажется, все же моего романа и разрыванием им моей маечки я отключилась и продолжила функционировать на автопилоте. Ну и испортила все, простонав в макушку целующего мою грудь директора его имя. И главное, так красиво получилось, с придыханием «Рома-а-ан».

Он замер, а потом и вовсе отскочил от меня как от прокаженной. А так хорошо все начиналось, даже ветра не было, так, кровать слегка на месте подпрыгивала.

— Нет, два дня, осталось два дня, — бормотал директор моего облома, завязывая пояс на халате.

Потом посмотрел на меня, пошарил глазами вокруг, и не найдя ничего лучше, прикрыл мою грудь валяющимся у себя в ногах букетом.

— Ты мне еще свечку в руки дай! — возмутилась так и оставшаяся невинной ведьма. Это же позор! Девятнадцатый год ведьме, а она ни одного мужика не соблазнила. Хорошо хоть студенты местные не в курсе, а то затюкали бы.

А директор развернулся и потопал к выходу. Конец всему!

— Э, а я? А мне? — обидно-то как. — Да ну вас! Достали все! Пойду к Сашке, может, из него еще Юржика не вытащили. Хоть помру осчастливленной!

И букетом в директорскую спину запустила. За дверью кто-то сдавленно хрюкнул, и послышался довольный голос Руси:

— И там облом. Уже изгнали.

Роман вышел за дверь, а я осталась лежать памятником мужской несостоятельности. А счастье было так близко… ногой его чувствовала! И ведь вполне такое состоятельное счастье. А теперь все тело ломит и живот болит. Все, точно пойду Лекса соблазнять! Надо же утешить пострадавшего.

Повалявшись немного и совладав с разбушевавшимися гормонами, пошла грабить директорский гардероб. Не в неглиже же мне ходить, чай, не обеднеет. Нечего было рвать одну из моих любимых маечек. Попросил бы — сама бы сняла. Выбрала одну из белых рубашек, а их там штук десять совершенно одинаковых на вешалках болталось, и принялась мастерить себе креативный наряд. Подвернула рукава до