Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора - Екатерина Сергеевна Богданова

Я резко развернулась, от чего Лекс подпрыгнул на пружинной кровати, и, недружелюбно глядя, напрямую спросила:

— Чего ты хочешь?

Парень немного помолчал, склонив голову набок и рассматривая меня. Потом растянул губы в загадочной полуулыбке и прошептал:

— Тебя.

— Чей-то? — выдала я реплику одного из мастодонтов отечественного кинематографа, подтягивая ноги к груди и вообще группируясь, чтобы оказаться как можно дальше от претендента на меня любимую.

— Тебя это удивляет? — усмехнулся Алекс. — Ты очень привлекательна и еще не испорченна ведьминским воспитанием. А неиспорченная ведьмочка это так… аппетитно, — и этот озабоченный плавно перетек из положения сидя в нависающую надо мной позицию.

Мамочки, куда я попала? Бабуля-а-а, забери меня отсюда, пока прабабушкой не сделали, моим мнением при этом не поинтересовавшись. А он нависает надо мной весь такой широкоплечий и самоуверенный. Серебристые глаза блестят, как у кота на сметану, на губах усмешка а-ля «возрадуйся, тебе несказанно повезло быть замеченной королем». Вот только широкие скулы напряжены и сам весь как натянутая струна. И я так подозреваю, это он типа сдерживается, чтобы на меня не наброситься прямо сейчас.

— Э-э-э, Александр, а тебя не смущает, что мы на больничной кровати? — намекнула, что я не расположена к интиму, да и окружающая обстановка этому не способствует.

— Нет, — проникновенный шепот, — в больнице у меня еще не было. А у тебя? — а сам норовит мне ушко облобызать.

— Э! Не наглей, — надоело мне намекать. — Ты, часом, медпункт с бюро интересных услуг не спутал? Вали давай отсюда! — уперлась руками в грудь озабоченного парня.

Грудь, как и все к ней прилагающееся, отталкиваться не хотела, а наоборот, начала напирать еще сильнее.

А я даже разбушеваться не могу, состояние как у недоваренной морковки из-за снотворного. Эдак он меня сейчас… того, а я и защититься не смогу. И кричать бесполезно, медпункт-то на отшибе стоит, никто не услышит. А Лекс уже одной рукой за подбородок схватил и к губам тянется. И я сделала единственное, что пришло в голову в экстренной ситуации. Зажмурилась и изо всех сил мысленно закричала: «Лиза-а-а! Помоги-и-и! Насилую-у-у-т!». Лекс настойчиво пытался просунуть свой язык в мои плотно сжатые губы, а я не менее настойчиво пыталась его оттолкнуть руками. Ноги мне этот козел коленом придавил. Еще и нашептывал в перерывах между поцелуями всякую ересь вроде: «Ну что ты ломаешься, я же тебе нравлюсь» или «Расслабься, детка, не пожалеешь». А последний его перл вообще добил. Этот придурок посмотрел мне в глаза и заявил:

— Обещаю, что со мной тебе понравится больше, чем с Любомирычем.

Ну вообще! У меня слов не было, только мысли, причем от «криков» о помощи я уже перешла к угрозам и обещанию отравить жизнь и самой менталистки и всей ее семейки. В процессе обдумывания мести директору, как не крути, а в этой палате я по его инициативе торчу, расцарапала насильнику рожу и укусила за губу.

— Какая ты страстная, — простонал Лекс, слизывая выступившие в месте укуса капельки крови.

Стоп! Да он даже не понимает, что я сопротивляюсь!

— Саша-а-а, Сашка, Лекс! Да посмотри ты на меня! — схватила парня руками за волосы и отодрала от своей шеи.

Вгляделась в глаза — так и есть! По краю радужки едва заметная грязно-зеленая полосочка, расползающаяся сеточкой мельчайших сосудиков по белку. Он где-то Юржика подцепил! А это значит, что если Лизка меня не услышит, то мне конец. Юржик — это мелкая подземная нечисть, которая вселяется в мужчину — и все, маньяк высшей пробы готов к труду и обороне. Насилует, убивает и частично поедает жертву. Судя по незамутненному зрачку, эта пакость еще даже корни не до конца пустила, это-то меня и спасло от жестокого избиения. Хотя все еще впереди!

«Лизка-а-а, зараза! Убиваюу-у-ут меня!!!», — орала мысленно, вцепившись руками в пижамные шорты, выданные заботливой медичкой. И ведь действительно сейчас оприходует, прикопает то, что останется, и утром даже не вспомнит. А следующей ночью опять на охоту выйдет.

И вот в эпический момент разрывания шортиков и попадания моей пятки в челюсть одержимого Лекса с треском распахивается дверь, и на пороге появляется… Руслан.

— Весело у вас тут, однако, — усмехнулся мужчина.

Вразвалочку подошел к ничего не замечающему и продолжающему дорывать условно мою одежку Сашке и, схватив довольно крупного парня за плечо, отбросил его к стене как котенка.

Я забралась под одеяло и, слегка постукивая зубами, почему-то спросила:

— А где директор?

— А моя кандидатура на роль спасителя тебя не устраивает? Ну так я пойду? — хохотнул Ромочкин братец.

— Нет! — взвизгнула, косясь на несостоявшегося насильника.

Лекс лежал у стены и не подавал признаков жизни, Руслан подошел и приложил два пальца к его шее, видимо, проверяя, живой или нет.

— Ну как? — прошептала, кутаясь в одеяло.

— Жить будет, — махнул рукой Руслан. — Ты мне лучше скажи, что с ним сейчас делать? — кивок на бессознательного парня. — К магкомиссии сейчас обращаться вообще не вариант. Тебя сразу засекут, а без показаний жертвы нам ему нечего предъявить.

— Не надо магкомиссию. Он под контролем Юржика. Ведьмин круг надо собирать и изгонять, — авторитетно заявила я.

— Хм, и откуда такие познания у необученной ведьмочки? — хмыкнул Руся.

— Я с бабушкой в командировки по деревням ездила, когда она в магкомиссии контролером работала, — пробурчала, сползая с кровати и крадучись подходя к несчастному Саньку.

— Ясно, — уже серьезно проговорил Руслан, — сейчас одеваешься и пулей к нам. Там Лизка, наверное, извелась вся. Вот ключи, — протянул мне брелок в виде русалки с одним ключом, — пришлось запереть. Напугала ты своим криком девочку.

— Ну, уж извините, меня тут вообще-то планировали изнасиловать, убить и съесть, — язвительно ответила немного пришедшая в себя и снова обросшая шипами ведьмочка.

— О как! — присвистнул Руслан Любомирович. — А ты с диагнозом не ошиблась? Как-то вяло он тебя убивать собирался.

— Просто Юржик еще корни не до конца пустил, — объяснила, поднимая с кровати слегка помятый букет. — Недавно вселился, наверное, когда Лекс цветы рвал.

— О-о-о, так ты его знаешь? Интере-е-есно. Нужно будет брату рассказать, — протянул Руся, отворачиваясь. — Переодевайся давай, а то сейчас твой кавалер очнется и придется опять его обидеть.

Пока я одевалась, Руслан чем-то шелестел у стола.

— Все, можете поворачиваться, — оповестила, засовывая в карман ключ и подхватывая временно уложенный на тумбочку букет.

Лизкин папочка повернулся и протянул мне сложенный вдвое блокнотный листок со словами:

— Зайдешь в сорок первую к Екатерине, это на третьем этаже, и отдашь записку. А