Вернись моим светом - Алёна Шахнина

— Я храню там ненужные вещи, — внезапно сказал Никита, врываясь в мои мысли. — И есть сервизы, посуда всякая. Новая. Бабушка дарила постоянно, это все лежало без дела, место занимало.

— Все пригодится, — тихо ответила я.

Никита кивнул, и свернул к гаражному массиву. На город уже опустился вечер, и дорогу освещали только фары, прокладывая нам безопасный путь.

Мы остановились у красных ворот кирпичного гаража. Двигатель заглох, свет погас, погружая нас в полную темноту. Аккуратно переступая через порог, я зашла в гараж после Никиты и дождалась, пока он щелкнет выключателем. На потолке загорелась одинокая лампочка, и глаза сразу выхватили то, что я никак не ожидала увидеть.

— О боже! — воскликнула я и прошла к стене гаража.

Там, под слоем пыли, стояли наши велосипеды. Большой Никиты и чуть меньше мой. На его руле до сих пор висела розовая ленточка, которую я повязала после выпускного. На раме выведена буква В черным маркером.

— Ты… сохранил, — выдохнула я и провела рукой по рулю, стирая пыль.

Я не верила своим глазам. Думала, что велосипед давно выбросили, сломали, разобрали. Что угодно, но не сохранили в том виде, в котором я оставила его.

— Он ждал тебя, — сказал Никита за моей спиной.

Я сглотнула горький ком разлуки и повернула голову к Нику.

— А ты? Ты ждал меня?

Он не ответил, но печаль в его глазах ответила за него. Ждал. И бережно хранил то, что связывало нас. В груди сжалось сильно и неприятно от осознания — сколько лет мы потеряли из-за меня.

— Я пойду в багажнике место освобожу под коробки, — сказал Никита и быстро ушел, оставив меня одну.

Боясь разреветься, я отошла от велосипедов и осмотрелась вокруг себя. На боковой стороне деревянного стеллажа, на толстом гвозде, висела армейская форма. Я подошла ближе и провела рукой по плотной, пыльной ткани. Никита был в армии, а я не знала этого. Пока он хранил мою вещь и нашу дружбу, я не хранила ничего, кроме памяти. Не ждала его со службы, не встречала после дембеля. Не сделала ничего, начав новую жизнь вдали от дома.

Из нагрудного кармана торчал кусочек бумаги, и я потянула его пальцами, надеясь, что там фотография. Я хотела увидеть его в форме, хоть на снимке, но посмотреть на ту жизнь, которую я не застала.

Но из кармана появилась не фотография, а конверт. Я перевернула его к себе лицевой стороной и перестала дышать. На строке адресата указана я и адрес общаги моего института. Письмо, написанное, но не отправленное мне.

Я аккуратно выглянула из-за стеллажа в сторону улицы. Никита копался в багажнике, подсвечивая себе фонариком. Под бешено стучащее сердце вскрыла конверт, понимая, что поступаю неправильно. Надо спросить разрешение, а не вламываться в его прошлую жизнь нагло и бессовестно.

Но остановиться уже не могла. Вытащила листок и прижалась спиной к стене, прячась от Никиты.

«Вася, привет!», — прочитала я на первой строчке и улыбнулась.

«Пишу тебе из армии. Я служу в Подмосковье, совсем недалеко от тебя. Хотел узнать — как ты? Знаю, что ты учишься последний год, живешь в общежитии. Это все, что удалось узнать от твоих родителей.

Решил написать, потому что ты пропала, и я даже не знаю, как у тебя дела. Долго решался, целых три года. Наверное, так и не решился бы, но ты где-то рядом, и я подумал — вдруг это знак?

Знаешь, Вась, ты уехала, а я так и не сказал тебе. Я ведь любил тебя. Да и сейчас, наверное, люблю. Боялся признаться, думал, ты смеяться будешь или испугаешься. Решил, что расскажу, когда ты на каникулы приедешь. Но ты не приехала. А я устал носить это в себе, вот и говорю через письмо.

Ты только не жалей меня, ладно? Я же все понимаю — мы дружили с детства, для тебя я верный товарищ. И если бы я мог выбирать, то не влюбился. Но что получилось, то получилось.

На конверте адрес моей части. Если хочешь, можешь в любую субботу или воскресенье приехать, вызывать меня через КПП. Ну или напиши свой телефон, я позвоню и встретимся. Если захочешь. И если я отправлю это письмо.

Я скучаю, Вась. И надеюсь, что мы с тобой ещё хоть раз увидимся.

До связи! Твой верный Ник.»

Листок дрожал в моих пальцах, а на аккуратно выведенные буквы упала слеза. Я сползла по стенке, прячась в углу от правды. И боли.

Глава № 27 Никита

Я чувствовал себя по-дурацки. Собственно, так и представлялось мне признание в том, что я был влюблен. Глупо это. И письмо надо было выбросить, а лучше вообще не писать. Поддался порыву, когда Вася приснилась мне, понял, что скучаю и решил выложить правду. Потом подумал, что не нужна ей эта правда, так и не отправил.

И что теперь? Она будет смотреть и вспоминать, что я написал ей по глупости? Начнет жалеть глупого мальчишку, который не мог контролировать чувства. Как мне после этого вообще общаться с ней?

Я тяжело вздохнул, и голова Василисы поднялась вместе с моей грудью. Она продолжала жаться ко мне, как котенок к кошке, шмыгая носом. Её руки крепко держались за мою спину, и, судя по всему, отпускать не собиралась. Я хотел обнять её в ответ, но боялся этого. Боялся, что не смогу остановиться и выпустить из своих объятий.

— Нам надо посуду отвезти, — напомнил я и попытался переключиться на другую тему.

Василиса быстро замахала головой и прижалась ещё сильнее, стискивая меня так, что не хватало воздуха.

— Мы же не можем всю ночь так стоять.

— Можем, — буркнула она.

Я улыбнулся против воли. Капризная, своевольная… Упрямая и настырная. Она не изменилась совсем, выросла внешне, но не внутри. Именно за это я её и полюбил — она всегда добивалась всего, перла, как танк, к своей цели. Именно этого мне не хватало во мне. Она всегда была живой, а я умирающим.

— Если я тебя отпущу, ты снова закроешься, — тихо сказала Василиса.

Она не понимала, что я закрылся не от неё. От боли, которую она могла причинить. Даже если не осознавала этого.

— Не закроюсь. Поехали, — пообещал я.

Василиса подняла красные, мокрые глаза и попыталась прочитать мои мысли, убедиться, что я не вру.

— Если ты обманешь, мне придется что-нибудь сломать и починить, чтобы вернуть тебя.

— Не нужно больше ничего ломать, — улыбнулся я.

Она недоверчиво прищурилась, но руки разжала.

— А что ещё у тебя тут интересного есть?

Василиса с любопытством посмотрела на стеллажи под мой смиренный вздох.

— Ничего нет, поехали!

Но она уже попыталась заглянуть в коробки со старыми вещами.