Вернись моим светом - Алёна Шахнина

даже в мороз гуляла без головного убора. Он ворчал на меня, силой натягивал капюшон и завязывал веревки так, что развязать мог только сам. Или отдавал свою шапку, пряча уши в высоком воротнике пуховика.

Он всегда заботился обо мне. Всегда был взрослее и мудрее меня, да и всех сверстников. Среди нас он был больше родителем, чем ребенком, и я никогда не задумывалась — почему. Серьезный, спокойный парень — что такого? Но теперь, спустя много лет я вспомнила, что не спокойный он был, а грустный.

Я решительно поднялась с песка и окинула взглядом свою рабочую площадку. Не знаю, поможет ли Никите новая пристань, но у нас опять появится место, где мы сможем говорить. И на этот раз я буду слушать. А ему придется рассказать мне правду.

Глава № 23 Никита

— Я устроился на работу, — прозвучал в телефоне голос брата. — Пока у друга поживу, потом квартиру сниму.

Я захлопнул дверь машины, погружаясь в тишину салона. Солнце ярко светило в окно и глаза, нагревая и без того горячего меня.

— Ты домой хотел вернуться, — напомнил я, открывая окно.

— Не могу. Не хочу его видеть. Да и мать тоже. — Кирилл замолчал, затыкая самого себя.

— Назад ты не уедешь?

— Здесь жилье дешевле, да и знакомые работу неплохую предложили. — Голос брата звучал отстраненно и тоскливо, будто он сам не до конца уверен в своем решении. — Буду каждый месяц переводить Наде деньги. Передай ей, что я…

Кирилл замолк, лишь слышались щелчки чего-то — зажигалки или кнопки.

— Что я не брошу их, — договорил он. — Финансово.

— Ладно, — выдохнул я.

Злости на Кирилла не было. Я не мог заставить его быть со своей семьей, потому что это слово у него связано не с родными и близкими. Для нас обоих оно означало «боль».

— Спасибо, Никит, что помогаешь Наде и мне. Знаю, мы все свалились на тебя, а тебе самому непросто.

— Я рад, что она приехала, — честно ответил я.

— Кто?

Вопрос брата застал меня врасплох. Ответ был очевиден… или нет?

— Надя, — сказал я после секундного замешательства. — Я рад, что Надя приехала, а не сбежала к родне.

Кирилл лишь вздохнул в трубку, а потом быстро попрощался. Я завел двигатель и поехал туда, куда не обещал приехать, но за меня уже решили. Любопытство теребило весь день, и я с трудом отработал свою смену. Что же она задумала на этот раз? Чему я должен удивиться?

И Василиса меня не разочаровала. Я думал, меня её поступки уже не смогут удивить, оказалось, что могут. Застыв в тени дерева, я наблюдал за тем, как она пытается забить гвоздь в неровно отпиленную доску. Смотрелось это весьма комично: двумя пальцами придерживала шляпку, второй рукой замахивалась молотком. И когда удар пришелся не по гвоздю, а по пальцам, она даже не поежилась. Сделала вторую попытку и снова мимо. Я совершенно машинально зашипел от боли, а Вася лишь потрясла рукой и снова прицелилась.

Но, видимо, поняла, что забивает гвозди она так же плохо, как и готовит, поэтому бросила молоток. Поднялась с песка, оглядела свои труды и схватила с земли здоровую доску.

Я бы наблюдал за этим вечно. Хулиганка, оторва, врунья Вася пытается починить старый пирс. Место, что было дорого нам обоим, но утратило смысл больше восьми лет назад. Оно стало менее красивым и значимым, потому что мы его отпустили. Она отпустила. А без неё для меня это место пустое. Я часто приходил сюда, не понимая, почему здесь так тоскливо, холодно и неуютно. Теперь, наблюдая за напряженным лицом Васи, я понял. Потому что не было её. Не место мне было нужно, а она.

Каждый день в глубине души я надеялся, что увижу её. Она приедет, сядет на край пирса и начнет болтать очередную ерунду. И вот, спустя много лет, я дождался. Только меня ещё терзали сомнения и страхи, я не хотел снова ввязываться в чувства и выдуманные отношения. Но сердце — то самое, что разбилось после ее отъезда, снова билось часто и неровно.

Я бы и дальше наблюдал за работой Васи, но она попыталась перетащить большую, тяжелую доску, и мне пришлось вмешаться. Под собственное пыхтение она даже не заметила, что я подошел со спины. Почувствовала, когда нести доску стало легче, резко остановилась и обернулась.

Брусок выпал из её руки и полетел на песок, упав с приглушенным стуком.

— Нет, — забормотала она. — Ты рано!

Я аккуратно опустил свой край доски на землю и отряхнул руки.

— Уходи! Ещё не готово! — возмутилась Вася. — Ты не должен смотреть!

— Ты сказала приехать после работы. — Я посмотрел на наручные часы. — И я… после работы.

Она быстро выдохнула, и плечи завалились вперед. Её глаза выражали такую печаль, что мне стало жаль.

— Ну… — протянул я, пытаясь подбодрить. — Давай я тебе помогу.

Василиса, наконец, улыбнулась и выпрямила спину. Светлые волосы выбивались из хвостика, на макушке застряли щепки от досок. Бежевую футболку покрывали точки черной краски, словно она махнула на себя кисточкой. Но даже это, как и уставшее, испачканное лицо не портило ее. Наоборот.

— Я почти закончила, — бодро сказала она, не выдержав мой пристальный взгляд, и обвела пирс рукой.

Я повернулся к нему и открыл рот. Мне хватило пары секунд, чтобы оценить масштаб катастрофы и понять, что «почти закончила» сильно утрировано.

Передо мной была конструкция. Восемь покрашенных столбиков, торчащих из песка, а на них сверху уложены доски. Неровно, с огромными щелями, торчащими в разные стороны абсолютно непропорционально. Выглядело это так, будто годовалому ребенку впервые дали конструктор, и он пытается складывает их так, как хочется.

— Мило, — произнес я почти шепотом, потому что голос пропал.

Я не мог сдержаться. Вся моя серьезность, вся взрослость и холодность улетучилась, потому что смотреть на творение Васи без смеха оказалось невозможно. Я сжал губы и челюсти. Не хотелось обидеть её, поэтому я просто спрятал лицо в ладони. От напряжения заслезились глаза, из груди вырвался всхлип.

— Ты чего? — Вася подошла ближе и попыталась рассмотреть мое лицо сквозь пальцы.

Я молчал. Если открою рот, упаду в истерику.

— Все нормально, — прошептал с огромным трудом. — Думаю, как это исправить.

Василиса резко стукнула мне по плечу, зная, что я вру.

— Хватит смеяться! — возмутилась она. — Ты даже не рассмотрел нормально!

— Рассмотрел, — произнес я, провел рукой по лицу и убрал ладонь.

Она смотрела на меня с открытым ртом. Это ещё больше позабавило, и сдержать смех я не смог. Так весело мне не было давно, с момента её отъезда — ни разу.

— Что смешного? Я бы все исправила! — насупилась Василиса.

— Ты не забила ни одного гвоздя, — сквозь смех сказал я.

— Я просто не попадаю.

Глава № 24 Василиса

Мокрая футболка и джинсы неприятно прилипли к телу, заставляя вздрагивать от холода каждую секунду.