Вернись моим светом - Алёна Шахнина

В обед я снова устала не от работы, а от мыслей. Ушла в подсобку, чтобы попить кофе и проверить телефон. У Никиты теперь есть мой номер, а ещё он обещал забирать меня с работы, и я надеялась увидеть от него сообщение. С вопросом как дела или предложением приехать вечером. Или снова поворчать на что-нибудь.

Возле стеллажей мыла полы теть Маша. Я поздоровалась с ней, а она опять сделала вид, что не знает меня. Не стала мучить её и задавать себе очередные вопросы о том, что происходит в их семье, и ушла в столовую. Но, проходя по складу, ноги заставили меня остановиться. Возле разобранного холодильника крутил отверткой отец Никиты.

Я хотела пройти мимо, незаметно прошмыгнуть в столовую, но он невовремя заметил меня и поднял голову.

— Здрасьте, дядь Сереж, — выпалила я быстро и взволнованно.

— Здрасьте, — ответил он и пару секунд вглядывался в мое лицо, пытаясь вспомнить, где он меня видел.

Не знаю, вспомнил или нет, но снова вернулся к починке холодильника. Я шла, затаив дыхание, до самой кухни. И что это со мной? В детстве нас могли поругать за хулиганство, а сейчас-то мне нечего бояться. Но перед глазами тот день, когда он грубо нависал над своей женой, а во мне поселился червячок сомнения — не все в этой семье гладко.

Сообщений и звонков от Никиты не было ни в обед, ни вечером, ни после окончания смены. Я разочарованно смотрела на экран телефона, но написать сама не решалась. Он обещал. Он никогда не бросал слова на ветер.

До самого выхода убеждала себя, что он мог забыть или забить. Имел полное право и ни на первое, и на второе.

Под бешено стучащее сердце вышла на улицу и сразу впала в ступор, не в силах сделать ни шага. Он приехал. Он правда приехал. Без звонка, сообщения, предупреждения.

Никита копался в телефоне, не замечая меня. Свет от экрана падал ему на лицо, и оно не хмурилось, не злилось. Казалось расслабленным, спокойным, и я не могла оторвать взгляд. Он стал похож на прежнего Ника, только смотрела я на него другими глазами. Это странные ощущения — я вроде вижу своего старого друга, с которым мы выросли, но смотрю не я, не Васька, а кто-то другой.

И не то, чтобы мне симпатизировала только его внешность, хотя он, безусловно, хорош. А когда он, симпатичный парень, стоит в полночь на парковке и ждет меня. Не просто кидается словами «как ты будешь добираться?», а приехал. И это после того, как я обидела его, как оставила здесь, выбрав другую жизнь. Это тот человек, который протянет руку всегда, в любой момент, потому что по-другому он не умеет.

Когда я собиралась уезжать в столицу, то за советом пришла сначала к Нику. Даже родители не знали о моих планах, потому что я переживала, что не смогу.

— Ты что, Вась, — сказал он мне тогда. — Ты же вон какая пробивная. Что значит не получится? У тебя не может не получиться.

Он помогал мне готовиться к экзаменам, первым смотрел результаты, потому что я боялась. Радовался тоже вместе со мной.

И вот, спустя много лет, он снова здесь, снова рядом. Я рассказала ему, что происходило у меня эти годы, а он — нет. Он готов распахнуть душу, чтобы я вошла, но ничего не трогала. Готов быть рядом, но недостаточно. Слишком много «но» между нами, вот только пока он двигается мне навстречу короткими, неуверенными шагами, а я пру, как танк. Потому что он нужен мне. Любой он — юный Ник или взрослый Никита, к которому тянет уже совершенно не по-детски.

Никита поднял глаза поверх телефона, и мы столкнулись взглядами. Я все еще не могла двинуться с места, сжимая сумку в руках. Да что же происходит? Почему становится все сложнее и сложнее?

Решительно взяв себя в руки, я двинулась к машине. В салоне оказалось тепло и приятно пахло мужской туалетной водой.

— Как дела? — сказал Никита и завел двигатель.

А у меня свело горло от неожиданности. Он заговорил первым! Спросил, как дела, а не упрекнул в дурацком поступке.

— Нормально, — как можно легче ответила я.

Краем глаза взглянула на Никиту — стоит ли сказать ему, что видела его родителей в магазине? Наверняка, он знает, и подумает, что я его дураком выставляю. На может же он не знать, где работает его мать. Это даже представлять глупо.

Глава № 20 Никита

Поговорить, сказать правду… Что я должен был выдать Наде? «Ты знаешь, мне нужен твой ребенок, чтобы снова стать человеком? Чтобы убедиться в том, что я не превращаюсь в своего отца? Потому что я понимаю, как тебе тяжело, и ты нуждаешься в поддержке?». Что из этого я должен произнести, чтобы это прозвучало логично, правильно и честно.

Я стоял на улице и ждал, пока загорится свет в комнате Василисы, но мыслями был не здесь. Слишком сложно вмешиваться в жизнь человека, который этого не хочет. Наде нужен Кирилл как опора, как мужчина, с кем они делили боль на двоих. А теперь он ушел, оставив её одну с болью, проблемой и невыносимым выбором.

В окне загорелся свет, но быстро погас. Я оставался возле машины и смотрел наверх, задрав голову. Ждал, что зашевелится шторка, и Василиса выглянет на секунду. Глупо это, конечно, я бегал от неё, а теперь забираю с работы и стою под её окнами. Должен делать наоборот, но отрицать свое влечение становится все сложнее. И снова я возвращаюсь в то время, когда она видела во мне друга Ника, а я, как дурак, надеюсь на какое-то чудо.

Останавливая себя от потока мыслей, я оттолкнулся от машины, и собрался уйти домой, но меня привлек яркий свет в салоне. Пригляделся через окно и на коврике рядом с пассажирским сидением заметил телефон. Хмыкнул в ответ на воспоминания о том, сколько раз Вася теряла свои вещи самым нелепым образом. Как-то мы весь вечер искали телефон в кустах возле реки, пока он спокойно лежал в её комнате.

Я достал телефон, и экран загорелся в моих руках. На заставке фотография, от которой в легких сразу закончился воздух. Вася в красивом белом платье возле барной стойки — с ярким макияжем, распущенными волосами и широкой улыбкой. Красивая настолько, насколько это вообще возможно. Я засмотрелся в светящиеся глаза, что смотрели прямо на меня. Так вот ты какая, столичная Василиса. Совсем другая. Взрослее, ярче, опаснее для моего сердца.

С