Вернись моим светом - Алёна Шахнина

Я покрутил в руках телефон и набрал недавно сохраненный номер. Спустя два гудка в трубке раздалось неловкое «Да».

— Как ты? Устроилась?

— Да… Да, все нормально. Спасибо, Никита, — тихо сказала Надя. — А Кирилл…

— Он приедет, — обещал я. — Дай ему немного времени.

Надя не ответила, но я представил, что она кивнула.

— Я не могу быть здесь долго… Ты заплатил, но это же неправильно. Мне неудобно.

— Да брось, — я попытался сделать голос как можно уверенней. — Ты мать моего племянника, и это меньшее, что я могу сделать для тебя.

Надя вздохнула, почти шепотом произнесла «спасибо» уже сотый раз за день.

— Он не хочет, да? Он бы мог хоть позвонить.

Должен ли я сказать ей правду? Да, он не хочет. Кирилл, как услышал от меня, что приехала Надя, начал заикаться. Он думал, что проблемы решаться без его участия, даже не догадываясь, что они сами найдут его. Прячется, не говорит, где он, зная, что я за шкирку его вытащу.

— Живи пока в гостинице, а я тебе квартиру подыщу, хорошо? — Я не ответил на её вопрос, позволяя сохранить капельку надежды.

— А платить? Нет, Никита, я не буду жить за твой счет.

— Можешь посмотреть работу легкую или удаленную.

Тишина на другом конце. Я ждал, пока она обдумает мои слова.

— Ты предлагаешь мне остаться здесь?

— Да. Ты говорила, тебе не к кому ехать. Здесь есть мы.

— Я не знаю… — замялась Надя. — Я подумаю. Спасибо.

— Отдыхай.

Я попрощался с Надей и отклонил вызов. Внутри — странное ощущение вины, будто это я бросаю девушку. Может, недостаточно защищал брата, что он теперь бежит от ответственности. Знал только одно — я не оставлю эту несчастную девочку. Даже если Кирилл так и не решит стать взрослым.

Девушка брата оказалась скромной и очень стеснительной. Пока мы искали Кирилла у друзей, она сжималась в машине и теребила то пальцы, то сумку. На мои вопросы отвечала однозначными «да» или «нет», поэтому мне ничего толком не удалось узнать о ней. Мне показалось, что она побаивается меня, хотя я старался быть расслабленным и дружелюбным.

И вот теперь, спустя много лет, в моей жизни появилось сразу две девушки. Одна пытается отстраниться, чтобы не стать абузой. Вторая с ноги открывает дверь в мою личную жизнь, вторгаясь в неё так, будто имеет на это право. Я улыбнулся в потолок, вспоминая, как вытянулось лицо Васи, когда я застукал её за машиной. Хотел бы я сказать, что почувствовал её присутствие, но все намного банальнее — я видел, как она кралась вдоль дома, а потом резко исчезла.

Ее слежка за мной вызывает странные чувства. Глупо не признать, что мне это нравится. Это мило, забавно и формирует мысль, что я ей не безразличен. Но другая, умная версия меня кричит об обратном — я не должен её подпускать к себе. Как бы я ни противился, но она снова будоражит мои нервы, и, кажется, опять вспыхивают чувства. Но теперь не к юной Васе, а к ней — уже взрослой, красивой девушке. Каждое её прикосновение и объятие как удар током, заставляющий сердце биться часто и хаотично. Тело реагирует быстрее, чем мысли, и я очень боюсь потерять контроль над ним. Не хочу снова стать слабым, зависеть от человека и ждать его. Я уже прошел это и понял — Василиса должна оставаться за стеной, которую я выстроил.

Но она упорно пытается пробить её головой или перелезть. Упорства в ней столько, что хватит на футбольную команду. И все угрозы, что она кидает — не угрозы вовсе, а план.

Я вздохнул и повернулся на бок. Сна не было. Только мысли, не дающие отдыхать.

Вася всегда была собственницей. Она с трудом выдерживала в компании девчонок, с которыми я общался. Мешала встречаться с другими, делая это так легко и незаметно, что я сам отказывался от отношений. Я думал, что она ревнует, как парня. Но на самом деле она просто не хотела, чтобы я переключил внимание на кого-то другого. Это сейчас, спустя много лет, я понимаю это, а тогда просто не хотел ссориться с ней. Держался за неё, как за спасательный круг, не дающий мне утонуть.

Кирилл избавил меня от лишней проблемы, и явился на работу сам. Только на этот раз он не вел себя скромнее — зажался в углу кресла и ждал, даже не разговаривая с администратором. Он знал, что столкнется с моим гневом и сделал вид, что рассматривает ткань на подлокотнике, едва я показался у входа.

Я хотел дать ему подзатыльник и наорать прямо здесь, возле администратора. Но лишь сжал руку в кулак и вывел брата на улицу. Погода не соответствовала моему настроению — с неба ярко светило солнце, либо обдувал теплый осенний ветер. Вокруг — тихо и спокойно, в отличие от бури в моей души.

— Я подумал, — начал Кирилл, не давая мне напасть первым. — И понял, что не хочу. Ни семьи, ни ребенка.

— Почему ты мне это говоришь?!

Я старался сохранить спокойствие, но получалось плохо.

— Не могу Наде это сказать лично. Она очень хорошая. Она такая добрая, умная, милая. Я не хочу ее обижать.

— А своим молчанием ты не обижаешь ее?

Кирилл пожал плечами, шаркая носком обуви по асфальту. На меня он не смотрел, только себе под ноги, как провинившийся ребенок — старая привычка.

— Я буду помогать деньгами. Если хочет, пусть на алименты подает — без проблем, платить я не откажусь.

Брат будто не слышал меня, говорил заученную перед приходом речь. Был абсолютно, непробиваемо спокоен, в отличие от меня.

— Она замечательная, — продолжил Кирилл. — Когда я рассказал ей правду о нашей семье, о том, что я боялся отца… да и сейчас боюсь… Она не осудила, не начала говорить глупые вещи. Она просто поддержала меня и была рядом. Подарила такую любовь и заботу, какую я никогда не видел от родителей. И я думал, у нас всё получится. Но… нет. Я не готов.

Глава № 17 Василиса

Я устала жаловаться на то, что мне не нравится эта работа. На меня уже косо смотрели покупатели, когда я под собственный бубнеж раскладывала очередную коробку шоколада. А ведь могла бы сейчас сидеть в офисе, щелкать компьютерной мышкой. Но вынуждена умирать от боли в ногах и спине, мерзнуть возле холодильников и через силу улыбаться старым знакомым.

Еще и начальство весь день бродит по рядам, не давая даже присесть в подсобке. В итоге пришла к неутешительному выводу, что я — нытик.

Наверное, я бы так и продолжила жаловаться на несправедливость судьбы, если бы меня не настиг шок. На моем ряду мыла полы новая уборщица, и когда я