Вернись моим светом - Алёна Шахнина

— Это не лишает меня права выгнать вас!

Той горячей яростью, что окутала мое тело, можно было спокойно растопить ледник. Я хотел его ударить. Сильно, больно, окончательно. Рука уже сжалась в кулак, но тихий голос матери за моей спиной заставил остановиться. Она просила не делать этого, просила уйти из комнаты. Защищала его. Человека, который не заслуживает ни капли сострадания. Который выбрал быть тираном для своей семьи не из-за детской травмы или чего-то ещё, а потому что он такой сам по себе. В какой-то момент решил, что власть можно заполучить страхом, послушание — рукоприкладством. Не было ни единого оправдания его поступкам, он злой и точка, он чудовище, потому что выбрал им быть.

Я схватил отца за руку и потащил на улицу. Не знаю, зачем, не имея никакого плана. Просто хотел увести из дома, показать, что лишиться «своей» квартиры он может за секунду, если я так решу.

Отец почти не сопротивлялся, дал вытолкать себя из подъезда, на теплую, тихую улицу. Я крепко, впиваясь пальцами в плоть, держал его плечо так, что ещё чуть-чуть нажима, и кость сломается пополам.

Глава № 13 Василиса

Я проводила взглядом машину Ника, и ещё пару минут оставалась в ступоре. Его отец спокойно поднялся с лавки и вернулся домой, будто только что его сын не нависал над ним с волчьим взглядом. Никогда я не видела такой злости на лице Никиты, и хотела понять — что же происходит в их семье.

В комнате я снова вытащила старый дневник в попытке найти хоть намек на то, что раньше у Ника тоже были проблемы. Листала пожелтевшие страницы, но натыкалась только на подростковый бред — как поссорилась с родителями, как понравился мальчик из параллельного класса. На Никиту я тоже обижалась за дурацкие шутки, но быстро прощала его, потому что мы не умели быть порознь.

Только одна запись заставила меня остановиться и внимательно прочитать события дня, которой вылетел из памяти.

«Дорогой дневник! Опять поругалась с мамой. Вот она вообще не понимает меня. Говорю, что уберусь потом, а она — нет, сейчас. Как будто что-то изменится за два часа. Короче, ушла я из дома, и плевать хотела на её претензии. Ник пытался меня успокоить, пока я планировала побег. Хочу сбежать куда-нибудь, от родительских нотаций подальше. А он говорил нельзя. Потом мы пошли домой, и он напросился со мной. Сказал, что будет со мной, пока я не успокоюсь. И что ты думаешь? Помог мне убраться дома. Вместе получилось быстрее и веселее, и мама мне ничего не сказала. Потом мы смотрели кино, и Ник ушел уже поздно, когда я совсем успокоилась и передумала сбегать. Но если родители так и будут читать нотации, я снова захочу уйти».

Он был со мной, пока я не успокоилась. Поддерживал так, как умел, чтобы защитить от глупости. Я ведь и правда в том возрасте могла сбежать из дома — у меня мозги работали на редкость плохо. Я была тем самым вредным подростком, который считал правым только себя, и мнение родителей никогда не слушалось.

Но Ник… Он знал, как меня успокоить. Он слишком хорошо меня знал. И был рядом. А вдруг у него уже тогда были проблемы в семье, но я о них не знала? Может, пришло время вернуть долг, и помочь ему успокоиться, даже если самой немного страшно от сурового взгляда.

Только как быть рядом, если он не хочет? Если бежит от меня, отталкивает и делает всё, чтобы держать дистанцию? Он грубый, колючий, даже когда я пытаюсь быть милой. Не заставлять же его?

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Вот он заставлял. Гулять, говорить, улыбаться. Каждый раз, когда мне было тошно и хотелось зарыться в кокон. Но это я. Я эмоциональная, но отходчивая. А он? Какой он — новый Ник? Раньше он только ворчал, а теперь смотрит таким взглядом, что холодеет внутри. Но ведь он искал меня в ту ночь, сидел со мной, дважды забирал с работы и с улыбкой ел мои пирожки. Значит, его броня имеет трещину, осталось только найти её и залезть внутрь, показать ему, что я чувствую, что я готова быть рядом. Потому что он так много сделала для меня. Потому что он до сих пор дорог мне и жаль, что я поняла это только спустя восемь лет разлуки.

План по привлечению внимания Никиты пришел ко мне вечером. Он уже вернулся, и его машина стояла под окнами дома. Я бы могла поступить разумно — прийти к нему домой, попросить выйти, поговорить. Но я так не умею. Он захлопнет дверь, отправит меня гулять, и я ничего не добьюсь. Нет, мне нужна была гарантия того, что он останется хоть на пару минут, а заодно я снова покажу ему свою заботу о нем.

Когда-нибудь в мою голову перестанут приходить дурацкие мысли, но пока на другие я не способна. И, дождавшись, что со двора исчезнут соседи, вышла на улицу. Вокруг — ни души. Тусклый фонарь освещал узенький тротуар, и я прокралась к парковке по тропинке возле дома.

Ещё раз посмотрела в разные стороны, убедившись, что никого нет. Только из окон дома горел свет, доносился издалека лай собак и шум автомобилей с дороги.

Я подошла к машине Никиты и резко, сильно пнула колесо. Сразу напряглась, ожидая вой сигнализации, но её не последовало. Я пнула ещё раз, посильнее, так, что хрустнули пальцы на ногах. Снова ничего. А в фильмах это срабатывало!

Выругавшись под нос, я схватила ручку двери со стороны водителя и дернула на себя. Машина моргнула и закричала, сообщая своему владельцу о попытке угона. Визг сигнализации впивался в мозг через уши, но из всех органов чувств обострилось только зрение. Я уставилась в дверь подъезда, ждала, пока она начнет открываться. Сердце бешено стучалось в ребра, волнение накатило холодной волной, и громкий звук только усиливал его.

Наконец, дверь подъезда начала открывать, и я резко отвернулась в сторону дороги.

— Валите отсюда, идиоты! — закричала я, пытаясь перекричать сигнализацию. — Чтобы я вас здесь не видела больше!

Машина затихла. За спиной послышались шаги.

— Вот же уроды, — продолжала ругаться я. — Совсем совести нет!

— Что случилось?

Я вздрогнула для убедительности, напрягла лицо и повернулась к Никите.

— Да шпана какая-то пыталась в машину к тебе залезть! Прогнала их! Малолетние идиоты!

Он смотрел на меня так внимательно, будто пытался прочесть мои мысли. Я напряглась ещё сильнее, чтобы лицо покраснело.

— А ты что делаешь на улице в такое