Вернись моим светом - Алёна Шахнина

Я лежала плашмя на Никите, а он потирал лоб от нашего столкновения. Вся ситуация показалась мне настолько абсурдной и нелепой, что я не удержалась от смеха. Захохотала так, что Ник подо мной сначала смотрел удивленно, а потом не удержался от широкой улыбки. Такой, которая идет ему намного больше, чем вечная хмурость.

— Боже, ты не убила меня в юности и вернулась, чтобы добить? — со смехом сказал Ник.

Его глаза — такие темные и теплые вновь улыбались совершенно по-мальчишески. Словно и не было восьми лет разлуки, обиды и всего того, что происходило между нами эти дни. Возраст, опыт, проблемы — все это стало таким неважным, когда мы снова, сами того не планируя, нашли приключение. И отнеслись к нему с присущей нам иронией, не жалуюсь на козни судьбы.

Ник с улыбкой посмотрел на меня, и от секундного столкновения взглядов, когда мы почти касались носами, перехватило дыхание. В это мгновение он снова стал моим старым другом, но внезапное смущение, от которого краска попыталась вылезти на щеках, показалось мне незнакомым. Вроде это Ник и не Ник одновременно. Или просто я никогда не смотрела на него не как на друга. Разве могло быть иначе? Мы выросли вместе, я до восьми лет ходила с ним на пляж в одних трусах. Делилась с ним всем, потому что он друг… а у друзей обычно нет пола.

Но сейчас, глядя на парня в паре сантиметров от себя, я видела его впервые. И этого чувства я не то, что я испугалась, но внутри так сильно сжалось, будто кто-то огромный взял меня в кулак.

И я поняла, что до безумия хочу его возвращения. Чтобы он снова был рядом, как друг или кто-то ещё — это совершенно неважно. Потому что только ему я распахивала душу, только он знал меня полностью, и мне не нужно было притворяться. С ним я всегда была собой — такой разной, но не боялась ни дурачиться, ни рыдать, размазывая тушь по щекам.

Я уронила голову ему на грудь, и Ник резко выдохнул, под телом напряглась каждая его мышца. Но именно этого я и хотела все дни с момента возвращения — обнять, почувствовать физическое присутствие друга. Под щекой быстро и гулко стучало сердце, и я вцепилась в бока Никиты, не позволяя ему скинуть меня.

Он дышал ровно и тяжело, моя голова поднималась вместе с его грудью.

— Я так скучала, — сказала я тихо и грустно. — Мне так не хватало тебя.

Глава № 10 Никита

Ночь прошла беспокойно и без сна. Я долго ворочался в кровати, подминая под собой простынь, страдая то от жара, то от холода. Слишком… Все настолько слишком, что мысли, как разгоняемые ветряной мельницей, хаотично летали в голове.

Под будильник с трудом оторвал свинцовую голову от подушки. На кухне меня уже ждал приготовленный кофе и тарелка с завтраком. Не знаю, зачем мама это делала — по старый привычке, или чтобы угодить, или просто привыкла услуживать мужчинам. Но именно сегодня я был благодарен за приготовленный кофе.

Пока пытался взбодриться, набрал Кириллу сообщение с логичным вопросом — собирается ли он возвращаться домой. Мы так и не поговорили о его проблеме, и мне остается только надеяться, что там ничего страшного, и он справится сам.

Я пил кофе под шум льющейся из крана воды. Мама спокойно мыла посуду, не задавая вопросов. Отец вроде на работе, но я не уверен. Даже не знаю, работает он или целыми днями в телевизор пялится. Мы с ним практически не сталкиваемся в квартире, лишь изредка можем встретиться возле туалета. Он отлично знает мой график, поэтому ни утром, ни вечером я не вижу его возле ванны или на кухне. Иногда кажется, что он совсем исчез, мне бы хотелось, чтобы именно так и случилось.

Голова после кофе слегка прояснилась, и я спокойно собрался на работу. Утро выдалось теплым и солнечным, что немного подняло настроение. В машине сначала пришлось долго стряхивать песок с сиденья, снова окунаясь во вчерашний день. Падение, Василиса на мне, её светло-зеленые глаза так близко от моих, щекочущие шею волосы. Все это было как в дурацком сне, как в тех мечтах, которыми я жил несколько лет.

Поругавшись на очередные глупые мысли, я залез в машину. И пока вставлял ключ в замок зажигания, неожиданно открылась пассажирская дверь, и на сидение упала Василиса.

Она не просто села в машину, она свалилась мне на голову так внезапно, что я застыл в той позе, что и сидел. А она совершенно по-свойски пристегнулась ремнем, отогнула козырек, защищая глаза от солнца и повернулась ко мне.

— Доброе утро, Никита Сергеевич, — сказала Вася. — Я вам кофту принесла, Никита Сергеевич.

Она продемонстрировала мою кофту и бросила её на заднее сидение. Откинулась на спинку кресла, будто я приглашал её в машину.

— Докинете меня до поворота, Никита Сергеевич? Вам же вроде в ту сторону.

Что это опять за фокусы такие? Разве вчера я не ясно дал понять, что не хочу с ней общаться, не хочу, чтобы она лезла в мою жизнь? Но она снова, делая вид, что играет по моим правилам, поступает по-своему.

Нет, она, конечно, всегда была наглой и настырной, но прошло восемь лет, черт возьми! Она что, застыла на месте и совсем не менялась эти годы? Или правда не осознает, что мы как бы теперь чужие друг другу люди, просто соседи, а у соседей обычно спрашивают, прежде чем влезть в машину.

А ещё мне в другую сторону. Ее работа мне совсем не по пути, и чтобы доехать до «поворота» придется сделать круг. И я должен сказать об этом, высадить её, снова прогнать. Только почему-то мне кажется, что это ничего не изменит, пустая трата времени. Не говоря ни слова, я завел двигатель и повез Василису до магазина. И как я жил эти годы без её приказов и манипуляций? Хорошо жил, видимо, раз после ее возвращения я снова делаю то, что хотят другие.

Весь путь мы ехали молча. Она смотрела в окно, я — на дорогу. И это так странно, что она не проронила ни слова, будто понимала, что у наглости тоже есть границы. Я остановился у магазина, и Василиса в свойственной ей манере поклонилась, насколько позволил ремень безопасности. Потом вышла и произнесла через открытую дверь:

— Я попросила маму больше вас не беспокоить. Даже если меня съедят бездомные собаки или украдут маньяки,