Вернись моим светом - Алёна Шахнина

Камыши местами примяты и сломаны — Вася настырно протаптывала себе дорожку, по которой теперь шел я. И когда пирс оказался на расстоянии вытянутой руки, замер на месте.

Василиса лежала на деревянных грязных досках, свернувшись клубочком. Под головой сумка, под щекой — ладонь. Спокойное, ровное дыхание спящей Васи стало самым успокаивающим звуком на свете. Я смотрел на неё — все такую же красивую, как раньше, теми же глазами, что смотрел восемь лет назад. Тревога сменилась нежностью, желанием прикоснуться, убрать волосы с лица. Кажется, я проигрывал в собственной войне с чувствами, которые с таким трудом удалось запихнуть в самый темный чулан своего подсознания.

Я бы мог смотреть на неё вечно. Но умная, рациональная часть меня, та, что помогает выживать, понимала — нельзя. Я отправил матери Василисы сообщение, что нашел её, и скоро привезу домой. Потом медленно, аккуратно обошел пирс, чтобы не напугать, и остановился рядом с ней.

Почти невесомо притронулся к её руке, и кожа под пальцами оказался холодной, как камень. От моего прикосновения Василиса открыла глаза, приподнялась на руке и посмотрела на меня ещё плохо работающим зрением.

— Ник… — сказала она тихим, хриплым от сна голосом и села, свешивая ноги.

— Родители потеряли, беспокоятся, — произнес я, наблюдая за тем, как она потирает пальцами глаза, пытаясь убрать остатки сна.

— Вот… блин, — спохватилась Вася и нащупала сумку позади себя. — Звук не включила на телефоне.

— Я уже написал, что ты в порядке.

Она перестала суетиться и оставила сумку на месте. Её растерянный взгляд застыл на реке, откуда легкий ветер нес прохладу. Вздрогнула и обхватила себя руками в попытке согреться.

Я должен был отвезти её домой, а потом вернуться к себе. Но вместо этого стащил с себя кофту и накинул на её плечи. Она приняла мою вещь спокойно, без отрицания, с тихой благодарностью. Засунула дрожащие руки в рукава и укуталась в ткань, утыкаясь носом в воротник.

Я забрался на пирс и сел рядом. Не настолько близко, как раньше, когда мы почти прижимались плечами, а сохраняя дистанцию. Между нами проходила невидимая, но достаточно толстая стена величиной в обиды, недомолвки и восемь лет разлуки.

Мы молчали. Но тишина между нами не была неловкой, какая она обычно между людьми, которым нечего друг другу сказать. Она иного рода, когда беседа ведется на ментальном уровне, когда тела говорят за нас.

Наверное, я должен спросить — почему она здесь ночью, что у неё случилось. И я хотел знать, но не хотел снова лезть в её жизнь. Я не хотел узнавать новую, взрослую Василису, потому что боялся — она осталась прежней. Той, кого я любил. Той, чье возвращение так долго ждал. Лучше не знать, лучше пусть она будет другой, чужой, не моей Васькой, с которой я вырос. И когда она снова уедет, мне не будет снова больно с ней расставаться.

Глава № 9 Василиса

Я куталась в кофту, и кожа жадно впитывало тепло. Не мягкой ткани, а тела. Это было тепло того Ника, которого я знала, только запах был другой. Раньше он носил резкий, вонючий одеколон, теперь это что-то мягкое, взрослое, дорогое. Прежний Ник перебивал парфюмом запах сигарет — его отец всегда курил в квартире. Сейчас запаха табака нет.

Я придвинулась к Нику, испытывая первобытное желание быть ближе. Замерла, ожидая, что он уйдет, толкнет меня назад. Тот, прежний Никита никогда бы так не сделал, но этот хмурый парень наверняка способен.

Должна ли я сказать ему, что видела его родителей? Вдруг это плод моего воображения, и в магазине на самом деле была обычная семейная ссора. Так бывает, они много лет вместе, и конфликты практически неизбежны. А если Ник не знает, что его отец так разговаривает с матерью, и я выставлю себя полной дурой?

— Ник, что с тобой случилось? — начала я. — Почему ты стал таким холодным?

— Жизнь случилась, — тихо ответил он, как всегда, загадкой.

— Просто расскажи, и я от тебя отстану.

Я выпрямилась и повернулась к Нику. Он фыркнул и покачал головой, а на губах заиграла легкая улыбка.

— Не отстанешь.

Его слова прозвучали с насмешкой — той самой, которая сопровождала почти каждый наш разговор. Я дразнила его, он ворчал, но терпел. Это признаки того Ника, и как бы взрослый парень не пытался подавить его, он там, внутри. Осталось достучаться до него.

— Ну Ник… — законючила я. — Смотри, как удачно вышло — мы на нашем месте, ночь, можем поговорить. Давай поговорим, а?

— Поздно уже, — снова включил взрослого он. — Мне на работу утром, а тебя родители ждут.

Он попытался встать, снова сбежать, чтобы не говорить со мной. Но когда ещё, если не сейчас? Какой удобный случай ему нужно, чтобы объясниться? Что сложного просто сказать — да, у меня были проблемы, и я стал гавнюком. Ничего особенного.

И я вцепилась в его предплечье двумя руками. Крепко, словно схватилась за спасательный канат, чтобы не свалиться в пропасть. Ник замер, перевел взгляд на мои пальцы, пытаясь убрать их силой мысли.

Рука под моими пальцами напряглась, и я сильнее впилась в неё. Плевать, что ему это не нравится. Он должен рассказать мне правду!

Но новый Ник решил, что, видимо, я просто дурачусь. Что мои слова — лишь ветер над темной рекой, и можно их не слушать. Что я просто капризная девчонка, застрявшая в подростковом возрасте. Он резко дернул руку на себя, чтобы высвободиться из моей хватки. Решил побороть меня физической силой? Он, конечно, точно сильнее, да и всегда был, но не в этот раз, когда я устала ждать правду. Когда увидела изнанку его жизни, и теперь не смогу спокойно спать.

Я не отпустила его, рука потащила меня, и я завалилась на Ника. Но понять ничего не успела, как и он. Раздался сухой, громкий в ночной тишине треск. Деревяшка, та самая, что держалась только на наших воспоминаниях и каких-то невидимых силах, под нами треснула. Ник полетел вниз, я за его рукой.

Все произошло буквально за секунду, но за такую, которая длится обычно долго. Слух, зрение, чувства — всё обострилось, и пока мы летели на холодный песок нормальный человек не успеет сделать и вдоха. Рука Ника вцепилась в мою спину, заставляя тело повернуться и упасть на него.

Осознание произошедшего пришло уже когда раздался глухой стук удара спины о песок, а ещё когда мы стукнулись лбами. Мягкая земля защитила от травм, да и высота смешная, но такого эпичного падения у нас ещё не было. Много