Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ну… Вообще-то, я уже кое-что знаю… — Бенджамин слегка прикусывает нижнюю губу, потирая ладони. — Недавно по телику показали репортаж, где упоминали какого-то Майкла. Сказали, что этого типа арестовали за какие-то махинации и попытку убить свою семью. Причем членами его семьи называли тебя, Эдварда, твою мать и какого-то Джейми. Даже что-то говорили про Ракель и Наталию, насколько я помню.

— Я не удивлен. — Терренс усмехается безо всяких эмоций на лице. — Наверное, уже все видели этот репортаж. Его показывают по всем каналам почти каждый день.

— Прости за мое любопытство, Терренс, но скажи мне, пожалуйста, правда ли то, что Эдвард – твой родной брат?

— Да, правда. Эдвард Локхарт на самом деле оказался Эдвардом МакКлайфом.

— Ничего себе…

— И все это время он знал, что я ему брат, а моя мать – его мать тоже.

— Ну… Тогда я начинаю понимать, какого черта он так тебе навязывался. Локхарт не так-то просто навязывал тебе свою дружбу.

— Да, теперь мы знаем, каковы были его намерения.

— Эй, а кто такой Майкл? — осторожно интересуется Бенджамин. — И какое отношение ты имеешь к нему? И кто такой Джейми?

— Майкл приходится мне родным дядей.

— Родным дядей? То есть, это брат твоего отца?

— Ты гений, чувак! — по-доброму усмехается Терренс. — Да, это – старший брат моего отца, которого как раз зовут Джейми.

— И чего они там не поделили? В репортаже сказали, что у них типа были какие-то контры.

— Дядя Майкл безумно ненавидел отца с самого детства и только и делал, что вредил ему и разрушал его жизнь. А все из-за ревности к их родителям. Отец получал их любовь и заботу, а дядя был для них пустым местом.

— Ну зная то, что этот тип пытался убить твоих отца и братца, то я ничуть не удивлен, — задумчиво говорит Бенджамин.

— Да, но и у одного, и у второго буквально девять жизней, как у кошки. Ты ведь знаешь, как их пытались убить?

— Знаю, в репортаже обо всем рассказали.

— К счастью, отец и Эдвард остались живы и некоторые время заставляли людей верить, что они мертвы.

— И ты, в том числе?

— И я тоже.

— Вот повезло же им… Представляю, как всем было нелегко сначала узнать об их гибели, а потом неожиданно увидеть их живыми.

— Признаю, что это действительно нелегко, — кивает Терренс. — Но так получилось, что я не знал о том, что произошло с Эдвардом. Да и про отца мне стало известно не сразу. Я верил только в смерть отца, но не знал, что моего брата пытались убить до того, как он рассказал всю историю дяди Майкла.

— В смысле ты не знал? — слегка хмурится Бенджамин.

— Я имею в виду то, что Эдвард долго скрывал всю правду ото всех. Все произошло как раз в тот момент, когда он внезапно пропал около полутора-двух месяцев назад. Кажется, я говорил тебе об этом… И про отца я узнал как раз от своего братца, которому однажды пришлось во всем признаться.

— Надо же… Так вот куда пропал твой братец… Его ранили …

— Знаю, это шокирует, но я говорю правду. В репортаже тоже сказали правду, но это лишь часть всего, что с нам произошло.

— Кстати, насколько я помню, ты ненавидишь своего отца. Веришь, что он издевался над твоей матерью.

— Теперь я сомневаюсь в этом…

— Чего? Почему это?

— Потому что мне пришлось узнать кое-что, что кардинально поменяло мое мнение.

— О, приятель, и какая же муха тебя укусила? — удивляется Бенджамин. — Раньше ты и слышать ничего не хотел про этого человека и бурно реагировал на любое упоминание о нем. А сейчас говоришь о нем так спокойно.

— Я тебе говорил, почему ненавидел его?

— Да, ты думаешь, что он издевался над твоей мамой.

— Так вот… — Терренс резко выпрямляется. — Оказалось, что это была наглая ложь, которую мне внушил мой собственный дядя.

— Э-э-э… — произносит Бенджамин, широко распахнув глаза. — Чего? Твой дядя?

— Да. Это из-за него я почти десять лет ненавидел отца и бегал от него. Именно дядя настроил меня против него.

— Ничего себе поворот…

— Если бы дядя не внушил мне, шестилетнему ребенку, который верил всему, что ему говорили, что папа не любил маму и бил ее даже тогда, когда она была беременна мной, то все было бы иначе.

— Не фига себе… — качает головой Бенджамин, прикрыв рот рукой. — Но подожди! Откуда ты это знаешь? Кто тебе сказал, что именно твой дядя настроил тебя против твоего отца?

— Этот негодяй сам сказал мне об этом, — спокойно отвечает Терренс. — В день своего ареста. Признался во всем , что натворил. А натворил этот старый хрыч немало…

— И что, получается, ты не знал об этом?

— Я знал, что кто-то сказал мне об этом, но не помнил, кто именно. Просто слова о поведении отца крутились у меня в голове и поселили во мне дикую ненависть к нему. Но когда дядя сказал, что это он настроил меня на это, то мне удалось вспомнить лицо того человека.

— И как он тебя нашел?

— Сказал, что его дружок, который был нашим с мамой соседом, дал ему наш адрес. А потом заявился домой, ворвался в квартиру, заперся со мной в комнате, где я играл, и рассказал мне все это. Пока мама тарабанила в дверь и грозилась вызвать полицию.

— То есть, она знала , почему ты ненавидел отца?

— Знала. И так настаивала на моей встрече с ним только для того, чтобы он сам все мне объяснил. Даже если отец не знал, что я ненавидел его из-за дяди.

— Ничего себе… — слегка хмурится Бенджамин